Достаточно секунду оказалось мозгами раскинуть, что кто-то предложил бы мне кинуть Лизку ради… ради чего? Что по факту я, бревно бесчувственное, предложил Лене? Секс без обязательств? Или даже все еще хуже может с ее точки зрения выглядеть. Типа безопасность за право иметь ее.
– А вот это ты дебил. Ну какая мать, если она не совсем конченная, сменяет ребенка на х*й?
Всяких матерей я повидал за время службы, но прав он.
– Ребенок чужой это… – у меня аж в черепушке заломило.
– А чего чужой-то, Корнилов? – спросил Андрей с искренним недоумением.
– Вот Лизка, значит, не чужая? – Лизка – это совершенно особый случай, и вышло все само собой. – Если бабу себе присваиваешь, то и все что с ней и за ней идет в комплекте тоже.
Никогда я не рассматривал отношения с женщиной в контексте «присвоить». От этого первобытностью какой-то разит, далекой от спокойной рассудочности. Даже когда я еще и размышлял о женитьбе, что случится однажды, мне виделось сие действо этаким плавным переходом к совместному существованию с женской особью, что максимально будет соответствовать неким рисовавшимся мне параметрам.
Ничего внезапного, никакой потери способности соображать от одного взгляда. Никакого этого тянущего за все нервы нудежа внутри, что грыз меня с той ночи на берегу. Как если бы я стал одномоментно переполовиненным, самонедостаточным. Никакого ощущения разматывающихся кишок от того, что пришлось оторваться от нее. Никакой ревности до слепоты от секундного подозрения и готовности сделать что угодно.
Что угодно. Лишь бы опять она подо мной. Лишь бы она в порядке. Ссадины, гематомы на ее коже, а как будто ножевые раны на моем сердце. Совместная жизнь – это же должны быть покой и уют, гребаные помидоры и капуста, а не, мать его, подвиг. Так? Ленка любит помидоры? А капусту? Да не похер ли? Сто лет жил без помидоров, не помер же, а вот без нее…
– Это еще не все. Я так понимаю, что к моей Лене сам Сван шары свои подкатить пытается.
И зуб даю, что Серого, видно, сам и отослал куда-то как раз, чтобы к ней подкатить.
Чую, он в курсе, в каком она состоянии. Утешить и воспользоваться прискакал? Обломайся, опоздал ты.
– Серьезно? Видать, тот еще лакомый кусочек твоя Лена, а по фото так и не скажешь! – хохотнул Боев.
Она не пошлый лакомый кусочек, она такая вкуснота изысканная, ну чисто дурман какой, причем из тех, что на раз на себя подсаживают наглухо. После первой же ночи ломать от потребности употребить снова и делать это регулярно начало.
