– Рокс… – недовольно проворчал Ярослав и отобрал ребенка. – Мишка где?
– Спит как всегда. Я – Роксана, – протянула она руку.
– Спиногрызов ваших нянчить не стану, сразу говорю, – нелюбезно отозвалась Лизка, но вот же дурында умиления во взгляде на мелкую скрыть не смогла. – Где тут в ваших хоромах мне кости кинуть можно?
– Пойдем покажу, – кивком пригласил ее Камнев.
– Ну… – Лизка уставилась мне в глаза цепко, часто сглатывая, даже на секунду показалось – заревет или упрется намертво и скажет «не пойду и все». – Давай, до встречи, Корнилов.
Ждать особо не буду, – и, мотнув рыжим хвостом, девушка ушла, скрываясь в доме.
– Хм… – прикусила губу с пирсингом хозяйка дома.
– Вы ее особо не расслабляйте. Она актриса та еще. И больной прикинется, и послушненькой. Ну и психованная, когда не прокатывает у нее что-то, имейте в виду, – перечислил я.
– Угу, а еще влюблена в тебя без памяти, – сказала Роксана.
– Ну я ее тоже люблю.
– Только не так, как ей хочется. Ладно, уживемся, если сразу не поубиваем друг друга.
Удачно съездить, Михаил.
– А может и так, да? – подмигнул мне Боев, как только Камнева скрылась в доме.
– Ты о чем? – не сразу сообразил я.
– Да все о том же. А чё, норм вариант. Девочка – картинка, молодая, под себя заточишь, от выкрутасов отучишь, в сексе, как тебе надо, надрессируешь.
– Ты *банулся такое о ребенке, считай, нести? – Я и сам не понял, как подступил к этому весельчаку и схватил за грудки.
– Тихо, тормози, Корнилов, – положил мне руку на плечо молчавший до сих пор Шаповалов.
– За языком своим пусть следит, а еще лучше за мыслишкам похабными. Он на твоей сестре, что вот-вот родит, между прочим, женат, а сам Лизку…
– Э-э-э… ты фильтруй, чё несешь! – от веселья Боева тут же не осталось и следа, на меня ощерился хищник в человеческом обличии. – Катьку и не упоминай при таком, мужик! Я просто предположил. Пялишься же на девку, как на свою.
– Свою, да. Она мне как… родня, а не то, что ты приплетаешь!
– Ну прости, Корнилов, попутал, каюсь, – выставил ладони перед собой Андрей.
– Однако ждет тогда девчонку разочарование, потому как погремушка права: она в тебя влюблена.
– Дурость все это, и детство в жопе играет, – отмахнулся я. – Встретит парня-ровесника – и все мигом повылетает.
– Ну дай-то бог, – буркнул Боев. – Эй, Колян, а ты в нем ошибся.
– В смысле? – нахмурился Шаповалов.
– Да в прямом. Он тебя, Корнилов, за глаза в свое время псиной борзой окрестил, без обид. А ты не борзюк. Ты самый натуральный питбуль.
