Секс с Михаилом был чем-то ошеломившим или даже в какой-то мере разрушившим во мне что-то. И вот это-то я четко осознала уже сейчас, едва только трясти всю перестало.
– Не шевелись, – пробормотал Михаил, освобождая меня от своего буквально размазавшего по капоту веса и своего же присутствия во мне. Сразу стало холодно и пусто во всех смыслах. – Есть у тебя салфетки? А то я тут… хм… Лен, у тебя сейчас хоть безопасные дни?
– В бардачке, – промямлила, утыкаясь запылавшим лицом в свою же одежду.
Господи, что же я натворила?! Стыд-то какой! С чужим, едва знакомым мужиком, без всякой защиты, в чистом поле, считай…
Хоть сквозь землю от такого позора проваливайся, не говоря уже о возможных последствиях.
Внутренней стороны бедер, по которым щедро потекло, только он вышел, коснулось прохладное и влажное, и я подпрыгнула, осознавая, что так и лежу, как велел Михаил: голая, лицом вниз и с услужливо оттопыренной задницей.
– Тш-ш-ш, приберу за собой, – надавил чуть мне на поясницу мужчина, удерживая на месте.
– Красивая ты… – продолжая вытирать меня между ног, отчего я уже чуть заживо не сгорала, но не рвалась, он стиснул одну ягодицу. – Глазам больно, какая… Повезло мне… Еще хочу.
– Миш, я… – выпрямилась наконец, прекращая изображать распластанную «делай что хочешь» живую куклу.
– Да, ты, Лен, – перебил он, обхватывая меня за талию и направляя опять куда ему вздумается, то есть к распахнутой задней двери. – Теперь ты, девочка.
Обнял меня снова сзади, вжимая в себя, и взялся целовать изгиб шеи.
А у меня, как по волшебству, и колени мигом подгибаться стали, в низу живота потянуло, мышцы сжались, еще не отошедшие от его прошлого шокирующего вторжения, забилось в тяжком, дурманящем ритме в разуме. Голова как сама собой откинулась, давая ему пространство для поцелуев, а поясница прогнулась. Я – шлюха!
– Миша, я не знаю, как так вышло, – рванулась смехотворно, – я никогда…
– Ага, я понял. Ты никогда, и это у тебя в первый раз. – Михаил отстранился, обошел меня и сел на сиденье.
Потянул на себя за руку, принуждая забраться на него. Его массивный, стремительно наливающийся прямо под моим ошалевшим взглядом член бесстыдно вытянулся на его бедре, и я от этого вида снова испытала импульс сжать ноги, чтобы унять вспыхнувшую между ними алчную боль. Что же за развратная ненасытная тварь-то во мне таилась до сих пор! – Голову осторожно, Лен."
"Говорил он и без тени насмешки. Дыхание опять тяжелое, но голос ровный.
