Приподнял чуть и перенес, как куклу, не прекращая и на полвдоха терзать кожу ее шеи и плеча, дурея от вкуса, аромата. Развернул и бесцеремонно, но мягко толкнул в грудь, вынуждая откинуться на капот на свою же одежду.
– Михаил… – нервно выдохнула Лена, рванувшись назад, оперлась на локти. Что ж ты никак не отпустишь себя, девочка? Решилась ведь, так давай, полетели.
– Замри! – рыкнул, наверное, грубовато и подхватил ее под колени, роняя обратно, лишая возможности вскочить.
– Миша, я немного не…
Не готова? А ты и не готовься, не держи себя, все равно все будет.
– Я вижу, – оборвал, не тормозя ни на секунду, не давая ей думать и замерзнуть, и так же рывком освободил от штанов разом с трусами, оставив те болтаться на одной тонкой лодыжке. Развел ей колени, разок всего лишь мазнул взглядом по открывшемуся виду и, преодолевая жалкое сопротивление, накрыл собой. Проклятый обрубок отозвался режущей болью в таком положении, да только плевал я.
Лена не оттолкнула и самую малость не боролась, во вдохе только просквозило вроде как разочарование.
Уже считаешь меня скотиной, что все себе и для себя? Не торопись с выводами, инопланетянка, в моих планах нет посрамить земных мужиков в глазах всей вселенной. Любовник из меня сейчас, конечно, говно полнейшее, потому как уже и так яйца – камни, член колом, выдержка на минус сотом уровне, прижало так, что за малым зубы не лязгают от нетерпячки. Бывало, что хотелось мне в жизни сильно.
У любого нормального мужика бывало. Но чтобы так… Иллюзий нет. Засажу и приплыву. Так что, милая, девушки вперед.
Добрался, наконец, до ее рта, захватывая его сначала нахрапом, завоевывая. Напирал, оглаживал языком, вынуждая открыться. Попробуй меня, маленькая, и дай мне попробовать тебя. Лена осторожно, словно я зверь неведомый, положила ладонь мне на затылок, тонкими пальцами скользнула по коротким волосам и только потом впустила. Выдохнула тихонько, отвечая, позволяя безмолвно уже сразу и все, поддавая жару мне в и так полыхавшее нутро.
Вино сладкое на вкус, а в бошку лупит как спиртюган на голодный желудок. Повело так, что как и не забыл, что ей сначала надо, не знаю. Оторвался от губ, чтобы совсем не перемкнуло. Уставился в лицо ей, в глаза большие, пьяные, охреневая. До чего же красивая, зараза. Лена-Лена, ты, видно, компенсация мне какая-то от сучки-судьбы, и я эту компенсацию всю до донышка выберу.
