Лес здесь такой, что в пяти метрах пройдешь и не увидишь их под какой елкой, если сами не отзовутся. А у нас в команде полно народу, которых Лизка знать не знала. После пережитого будешь от кого угодно прятаться и шарахаться. Вот и срывали мы глотки, вопя на весь лес их имена и что мы из «Ориона».
Устали все адски. Не жрали, не спали, ноги берцами поразбивали к хренам в мясо, но никто не останавливался. На одном из привалов Лене позвонил. Она плакала, а мне в груди и все тело вроде кто живой водой омывал, а в кровь ракетного топлива заливал.
Она же не от горя плачет, от радости. Любит. Меня. А я… я для нее живой. Стал вдруг. Для нее одной. И обещал ей, что будет все хорошо. И оно будет. Лизку найду. Дом нам куплю. Или построю. Федьку мужиком достойным выращу. Ребенка нашего сделаю. Роз ей таких раздобуду… Я ведь все могу теперь. Потому что любит. А я… Я все.
– Михаил Константинович ! – окликнул меня Матвеев, с чьего телефона я Лене и звонил. – Тут эсэмэс пришла. Точно вам. «Миша, Лиза дома! Возвращайся к нам!!» – зачитал он.
Чего? Я подбежал к нему и прочитал сам запрыгавшие перед глазами буквы. Лиза дома. Но как? Да пофиг.
– Мужики, отбой! – скомандовал я по рации, заморгав от внезапной рези в глазах. – Все хорошо. Нашлась.
По лесу покатился свист и ликующие вопли.
Эпилог
Роксана Камнева
– Роксана, а вот эта вот хр… ну чем бы оно там ни было, получилось у тебя офигенски вкусной, – скорчил рожу чуть ли не с закатыванием в экстазе глаз экс-Казанова.
– Боев, переигрываешь, – буркнула я, ухмыльнувшись.
– Чё надо?
– А чего сразу надо-то? Я что, не могу просто так зайти в гости к лучшему другу и его семье? – Теперь уже закатила глаза я. Ну кому ты тут чешешь, кабанятина?!
– Зайти-то ты, конечно, мог. Но чтобы сам на поесть мою еду напросился? Не пытайся сношать мои мозги. Кстати, это – рагу, и я его и раньше готовила.
– Да ладно! – выпучил голубые зенки недоактер.
– Ага, ты его уже раза три ел у нас.
– Ну, значит, сегодня оно невероятно удалось.
– Ага-ага, а щека у тебя дергается и желваки вылезают от невероятного восхищения неземным вкусом яств.
– Боев. Чего. Тебе. Надо. И кончай уже притворяться.
– У меня вопрос. – Вздохнув, он с явным облегчением отодвинул тарелку.
– Ко мне?
– Э-э-э-э… вообще-то, он как бэ-э-э… к моей жене… но я что-то…
– Бздишь его задать ей, ибо чревато, – оборвала я ни разу не свойственное ему мямленье. Это ли наш главный п*здобол и весельчак? – Так?
– Так.
