Гражданин Сванидзе шел в глухой отказ по своей причастности к похищениям и даже пытался угрозами сыпать, невзирая на примененное к нему поверхностное физическое внушение."
"– Суки ох*евшие, я вас знаю! – плевался он, пуская кровавую слюну. – Морды прикрыли, но жопы этим ваши не прикроешь! Тронете меня еще – я и вас закопаю, и детей ваших с женам…
– Ошибка так говорить, мудила, – рыкнул Шаповалов и вдарил ему в челюсть. Не сильно, но Свана это ненадолго отключило.
– Бля, уйди, а! – забурчал на него Боев, поливая бесчувственное тело из ведра.
– С твоими подходами мы тут до утра проторчим.
– Волки позорные, крысы поганые! Как оно, бить связанного человека? – решил воззвать к совести очухавшийся Сван.
– А как оно, посылать четырех здоровых амбалов вывезти женщину в лес, приказать издеваться, умолять заставить, видюшки снимая, чтобы потом убить? – процедил со своего места Николай.
Не знал я о таком эпизоде, что, так понимаю, имеет прямое отношение к его жене, хотя по оброненным намекам кое-что и так уже понял.
Но это и не то, о чем выбалтывают каждому встречному. Да и вообще хоть кому-то.
– Не знаю ничего о таком! – отгавкнулся Сван, и, падла, даже глазами не забегал. Но при этом на Шаповалова на пару секунд уставился так, что стало понятно – виновен, падаль.
– Знаешь, сука.
– Меня там не было! Кто на меня впрямую указал? Нет? Докажи тогда!
– И после это мы крысы, да? Ты-то вон вообще по жизни все и везде чужими руками творишь и чужие бошки подставляешь, – презрительно сплюнул ему под ноги Боев.
– Хорош тут взывать к всеобщей справедливости, давай лучше облегчай свою совесть. Настал твой судный, бля, день. Или ночь. Да пох. Вон крест на шею же нацепил под полкило, так что кайся, гондон. Кто детей ворует и где сейчас сын каверинский?
– Пошли вы!
Пришлось внушение усиливать, плюс осуществлять пристрастный допрос обнаруженных в доме его шавок в количестве трех голов, они же типа охрана криминального босса. Шавки охраной были такой себе, раз Колян с Андреем сквозь них с укладыванием в бессознанку прошли в секунды, и колоться оказались готовы, особенно когда поодиночке, но, к нашему сожалению, ничего не знали.
Пришлось адресовать все внимание и вопросы непосредственно самоназванной главной персоне в городе. Избивать кого-то заведомо слабее себя, плюс еще и не способного сопротивляться, потому что связан, было муторно всем. Это вам не херов подвиг, это надо звать тем, чем оно и являлось – пыткой. Оправданий себе я не искал, мне они не нужны.
