Дверь открылась, в комнате появилась сестра милосердия в сером платье, белом фартуке и косынке с крестом.
– Рады видеть вас, Роза Михайловна, – поприветствовал ее Кулагин.
– Взаимно, – кивнула женщина.
– Присаживайтесь, – попросил Иван Никифорович и обратился ко всем: – Позавчера отправился в клинику, где попытался поговорить с Натальей Ивановной. Задал вопрос: зачем она посадила дочь на цепь? Рыбкина вроде спокойно отреагировала, ответила… – Иван Никифорович посмотрел на экран своего ноутбука, – что Амалия с детства наблюдалась у психиатра…
Хоф вскочила.
– Что?
– Сядьте, пожалуйста, – попросил Кулагин, – дослушайте до конца.
Амалия упала в кресло. Мой муж продолжил читать:
– «Девочка постоянно врала, впадала в истерику, настроение у подростка менялось по десять раз за час. Лечить ее официально боялась, не хотела сломать жизнь ребенку. Наняла частного психиатра, платила ему за визиты. Фамилию, имя, отчество доктора не помню. Давно все было».
– Она врет! – выкрикнула Амалия.
Иван Никифорович тихо кашлянул, но не остановился.
– «И по сию пору у любимой доченьки несколько раз в году случаются обострения, в такие моменты она способна навредить себе, поэтому оказываюсь вынуждена ограничивать ее свободу».
– Неправда! – ахнула Хоф. – Разве психопатка способна руководить пиар-отделом? Все наоборот. Это у матери голова без крыши!
Мой муж посмотрел на Амалию.
– Наш разговор с вашей мамой закончился не на позитивной ноте. К моему глубокому сожалению, когда я начал задавать другие вопросы, Наталья Ивановна проявила яркую агрессию, начала драться – пришлось вызвать медиков.
Кулагин повернулся к сестре милосердия.
– Роза Михайловна, после того как госпожа Рыбкина набросилась на Ивана Никифоровича, женщине сделали укол, отвезли ее в палату. Как сейчас состояние Натальи Ивановны?
– Не имею права давать информацию о самочувствии пациента, – спокойно объяснила женщина, – могу лишь сообщить, что ей оказывается всесторонняя помощь.
– Может ли Наталья жить самостоятельно? – задал вопрос Димон.
– По мнению лечащего доктора, на данном этапе нет, – ответила Роза.
Андрей Петрович обратился к Арине:
– Госпожа Великанова, вы учились с Амалией в одном классе.
– Да, – еле слышно ответила молодая женщина. – Первого сентября, когда только пришли в школу, нас посадили рядом. С тех пор не расставались.
Иван Никифорович обратился к Голиковой:
– Лидия Григорьевна, вы слегка хромаете…
– Я? – удивилась врач.
Она встала и быстро прошлась по кабинету.
