Мы с Иваном Никифоровичем уехали на работу, Рина отправилась в зоомагазин за любимым паштетом котов, Надежда Михайловна укатила на рынок, Никита, громко костеря свою тяжелую жизнь, пошел в спортзал. Дома остались Иммануил, бульдожки и Альберт Кузьмич.
Первой вернулась Ирина Леонидовна, она сразу исследовала сиденье кресла и обрадовалась – сухо. Но потом чуткий нос моей свекрови уловил неприятный запах. Она поняла – Иммануил справил нужду на спинку.
Теперь многострадальная мебель полностью запакована в чехол из непромокаемого материала, завалена пеленками, укрыта пледами.
Но Иммануил не желает сдаваться.
– Вызвала психолога! – сообщила Ирина Леонидовна. – Он вот-вот приедет.
Я обняла свекровь.
– Пожалуйста, не нервничай так. Имма с нами вечно жить не будет. Аде Марковне уже лучше. Люблю тебя очень, не переживай из-за мебели. Купим потом новое кресло!
– Танюшик, – удивилась Рина, – с чего ты взяла, что мне не по себе?
– Вызов психолога, – осторожно объяснила я, – раньше ты не обращалась к таким специалистам.
– Сейчас тоже не собираюсь, – засмеялась Ирина Леонидовна. – Душевед поговорит с Иммануилом.
– Психоаналитик для кота? – изумилась я.
– Он живой! – ринулась в бой мама Ивана Никифоровича. – Жестоко страдает из-за отсутствия Ады! Котику требуется помощь!
– Хозяйка оставляет его у нас на месяц, и ничего подобного раньше Имма не совершал, – напомнила я.
– Был у меня когда-то друг, – неожиданно сообщила Надежда Михайловна из кухни.
– В принципе, неплохой человек, кабы не одна деталька. Утром рано встану, приготовлю завтрак, обед, ужин и со спокойной совестью иду на работу. Возвращаюсь в квартиру с предвкушением отдыха: сейчас поем, сяду на диван, возьму книгу. И что?
Надежда Михайловна уперла руки в бока.
– Пусто в холодильнике и в шкафчиках. В мойке гора грязных тарелок, кастрюль. Мой приятель спит на диване. Сначала я удивлялась: «Милый! Почему мне ничего не оставил?» Ответ: «Ой, так все вкусно, остановиться не мог».
Надежда Михайловна покачала головой.
– Я, глупая, сначала радовалась – угодила дорогому человеку! Стала готовить больше. А он все-все слопает, мне достается только посуда, которую мыть надо. Рина, как ты поступила, когда узнала, что происходит?
Ирина Леонидовна смутилась.
– Давно было, уже не помню.
Бровкина хихикнула.
– Зато я никогда не забуду.
