Ну, быстро все поняли, как Нине удрать удалось. Она в окно вылезла – решеток тогда еще не было. И одну роженицу на ночь оставили! А чего беспокоиться? Девушка здорова, ребенок спокойный, завтра родители Нины приедут, заберут новорожденного, кому-то они его отдадут. Расслабился не только Ефим, все остальные тоже хороши. Да и Лидия тоже тварь. Куда новорожденный подевался? Лес подмосковный, но в нем лис полно, собаки бродячие стаями живут. Могли ребенка утащить. Лидия в ярость впала. На окна роддома ставни железные поставила.
Ефима сгоряча выгнала, потом отошла, простила всех.
– Отчество, фамилию, год рождения Нины знаете? – быстро спросила я.
– Нет, – вздохнула Арина. – Но Елена, свекровь моя, в курсе точно! Она правая рука Лидии. Обе такие дела мутят! В Рукино и аборты на позднем сроке делают, и вообще ужас творят – там все преступники.
– Про побег Нины знают Елена, Лидия, Ефим Петрович, Борис и вы, – перечислила я.
– Да, – подтвердила Арина. – Только никто не знает, что я услышала разговор.
– Вроде в роддоме есть медсестра и врач, – вспомнил Иван Никифорович.
Великанова не стала спорить.
– Верно. Но они приезжают только на роды или какие-то операции. Им фиолетово, что потом с женщиной и младенцем будет, вопросы в этом роддоме задавать не принято. Нет бабы с малышом? Значит, так надо.
– Нина после родов отдыхала, Ефим Петрович спал, Лидия уехала, – продолжила я. – Вы с Борисом что делали?
– Тоже цветные сны видели. Ужин Нине отнесла, вернулась домой и в кровать легла. Чем еще можно заниматься ночью?
– Встречаются люди, которые до рассвета уже на ногах, – улыбнулся Кулагин.
– Я, например, суетливый жаворонок. И если работа позволяет, в двадцать два часа одеялом накрываюсь – и не будите. В пять с койки спрыгиваю, готов горы свернуть.
– Нет, – поморщилась Арина, – не отношусь к таким людям. Не просыпаюсь рано. Я вам все рассказала! Честно и откровенно! Теперь могу идти?
Андрей Петрович посмотрел на Амалию.
– Ваше мнение?
– Уже сказала, не хочу греха на душу, – процедила та.
– Но возьмите с нее честное слово: пусть поклянется, что не подойдет никогда ко мне ближе чем на километр!"
"Глава тридцать пятая
– Ваше мнение? – поинтересовался Кулагин, когда мы остались одни.
Я посмотрела на Димона.
– Похоже на пирог от сапожника.
– Не понял, – удивился Коробков.
– Пословица такая, – начал вместо меня объяснять Иван Никифорович. – Беда, коли сапоги начнет тачать пирожник, а пироги печь – сапожник. Точно ерунда у пирожника и сапожника выйдет.
