Ковалик сам подал мне эту идею, когда сказал, что про взрыв разговоры вести не стоит.
Не зря Евгений Викторович так похож на Хезлвуда: у него такой же приятный голос, и на гитаре играет он просто мастерски. Репертуар, правда, странноватый для бывшего партийного работника, но что еще можно петь во время пьяного застолья? Если бы сейчас Ковалик затянул «Свечу» из «Машины времени», это было бы не к месту…
Судя по Ковалику, в партийных органах работают умные, интересные и здравые ребята. Только почему-то их человеческие качества начинают проявляться, когда они покидают властные структуры, а пока сидят в райкомах, ничего, кроме «Партия – наш рулевой», слышать не желают… А куда рулит партия – не знает уже никто.
Куда рулю я? К обиженной на мужа Альбине. Как говорил Вольтер: «Если бы бога не было, его надо было бы выдумать». Если бы автогонщик не облил жену под бой курантов, то у Альбины бы наверняка нашелся другой повод рассориться с ним и укатить на всю ночь с понравившимся мужиком… Приятно сознавать, что этот мужик – я».
По окончании песни гости дружно зааплодировали. Ковалик вернул гитару швейцару и увел меня в дальний угол поговорить.
– По нашему делу ничего не прояснилось? – кивнул он на взорванную кабинку.
– Пока нет. Времени-то прошло – чуть больше суток.
– Я тут думал-думал и пришел к выводу, что без Самошкина дело не обошлось. Кстати, меня-то ты больше не подозреваешь? Мне никто из покойников дорогу не переходил, а с Шафиковым мы и вовсе были в приятельских отношениях.
– А с Тихоном?
– До сей поры вполне мирно расходились.
Ты Машу не подозреваешь? Она безобидная девчонка. Про «Белую стрелу» ты не думал?
Как ни крепился Ковалик, коньяк все-таки начал действовать – в разговоре Евгений Викторович стал перепрыгивать с одной темы на другую.
– «Белая стрела», если она есть, бьет выборочно, а здесь одним ударом четверых завалили. Это «клубок», в нем всегда есть невинные жертвы. Все акции возмездия, которые проводит «Белая стрела», всегда четко аргументированы, а тут-то кто негодяй? Тихон? Яковлев? Шафиков? Не может быть, чтобы все четверо были отъявленными мерзавцами, заслуживающими смерти.
– Андрей Николаевич, если что-то станет известно…
– Вы хотите предложить взаимовыгодный союз?
– Что-то в этом роде. Я не хочу блуждать в потемках. Жить в непонятках – это не по мне. Я даже готов пойти на разумные траты… Нет, нет, ты только не подумай, что я хочу купить тебя халявным коньяком и продуктовым набором к празднику. Тут дело в другом.
