Порой доходило до абсурда – заходит прокурор в клетку к задержанным преступникам и спрашивает: «Вас не били?» Воры и грабители чистосердечно отвечают: «Нет!» А прокурор им: «А если получше подумать?» Бандиты и насильники быстро поняли, на чьей стороне власть, и стали наглеть – чуть что, сразу прокурорами стращать.
Менты, выйдя из ступора, повсеместно решили: мы – за неукоснительное соблюдение социалистической законности! Зря, что ли, нам трижды эту статейку читали? Мы урок поняли. Пальцем больше ни одного бандюгу не тронем, пускай творят, что хотят! Пусть прокуроры преступления раскрывают, а нам в расцвете лет ни за что ни про что за решетку неохота.
Реальная раскрываемость преступлений в РСФСР в 1987–1988 годах упала до уровня очень сложного послевоенного 1946 года, но в цифрах все обстояло вполне благополучно. Мухлевать с процентом раскрываемости преступлений умеет каждый уважающий себя начальник районной милиции.
После выхода мартовского журнала «Огонек» кресло под Малышевым зашаталось. У нас за полгода двух сотрудников арестовали.
Дальше – больше, совсем беспредел пошел.
Летом 1987 года два балбеса-студента напялили шорты и решили прогуляться по центральной улице района. Естественно, за неподобающий вид в общественном месте их задержали и доставили в РОВД. Всегда так у нас делали. Шорты – это одежда для пляжного отдыха, а не для прогулки по многолюдной улице. Студентам выписали штраф за нарушение общественного порядка и отпустили по домам. Родители студентов бросились за помощью в прокуратуру.
Заместителем прокурора Кировского района был Окопов. Он возбудил сразу три уголовных дела: на милиционеров, которые задержали полуголых нарушителей порядка, на дежурного по РОВД и на Малышева, который выписал штраф. Выводя Николая Алексеевича из-под удара, начальник областного УВД генерал Удальцов освободил его от должности начальника Кировского РОВД и перевел, с явным понижением, в городское управление начальником ОУР. Прокурор области счел такое наказание достаточным и велел Окопову прекратить уголовное дело в отношении Малышева, а всех остальных виновных направить в суд.
Вот так, одним щелчком, четверо моих коллег были изгнаны из милиции и осуждены к различным срокам наказания.
Могу предположить, что если бы организация «Белая стрела» появилась во время беспрецедентного террора, развернутого прокуратурой против милиции, то первыми жертвами тайных мстителей стали бы не преступники. Они к истреблению милицейских кадров отношения не имели.
