– Мы? Матерились?! – в негодовании девушки привстали с мест."
"– Сидеть! – рявкнул я. – Сегодня утром к нам в управление придет с десяток дружинников. Под мою диктовку они напишут заявления, что лично слышали, как вы матом посылали пытавшихся облагоразумить вас сотрудников милиции. Этими сотрудниками будем я и Айдар Кайратович.
Я прислушался. В коридоре раздавались шаги возвращающегося с чайником Айдара.
– Сейчас вернется мой напарник, спросите у него, реально вам сегодня заехать в ИВС или нет?
– Ничего мы спрашивать не будем, – за двоих ответила Маша.
– Задавайте вопросы.
– Ну что же, начнем! Что вы делали в кафе: покушать зашли или познакомиться с интересными мужчинами?
– Познакомиться, – тоном уличенной грешницы выдохнула Маша.
Люба в знак согласия молча покивала головой.
– Нет, нет, красавицы, так дело не пойдет! – поморщился я. – Что это за односложные ответы? Вы что, решили мне одолжение сделать? Напоминаю: если у нас не состоится продуктивный диалог, вы обе поедете на нары бельевых вшей кормить.
Там, в ИВС, как ни борются, сколько ни дезинфицируют, никак не могут их вывести. Блоха, знаете, как кусается? Как цапнет, так кровавый прыщ вскочит.
Вздрогнув от слова «прыщ», Люба руками поправила прическу, проверила, не успела ли какая блоха запрыгнуть на нее в коридорах городского УВД.
– Девушки, – я постарался сменить жесткий официальный тон на покровительственно-отеческий, – я ведь разговариваю с вами только по доброте душевной, а не в силу служебной необходимости. Вы что думаете, я не представляю, с какой целью вы сидели в кафе? Я прекрасно обо всем осведомлен, но я хочу послушать ваши ответы и сделать вывод, врете вы мне или нет.
– Ничего мы не врем, – пробурчала разобравшаяся с прической Люба.
– Тогда я повторю вопрос: сколько стоит «знакомство» с вами, как и где оно происходит, у кого какая доля от любовных утех.
Девушки переглянулись, определяясь, кому из них первой начинать. Я решил им немного помочь.
– Маша Ивлева, начнем с тебя. Ты подруга директора кафе, тебе и карты в руки.
– Почему это я – его подруга? – запротестовала девушка-богомол.
– Евгений Викторович сам мне об этом сказал.
– Он не мог так сказать, – твердо возразила она. – Евгений Викторович – мой родной дядя.
– Разве дядя не может быть другом? – сказал я первое, что пришло на ум.
– Может, – усмехнулась Маша, – только не в этом смысле.
– Андрей Николаевич, – пришел мне на выручку вернувшийся на рабочее место Далайханов, – время идет.
