Прямо из зала суда Стелла уехала на кладбище – приводить свою каморку в порядок.
Мне Стелла позвонила в конце июня.
– Здравствуйте, это Стелла Мухина. Андрей Николаевич, для меня Сережа живую гадюку у пацанов купил. Я ее в аквариуме держу, под лампой грею. Андрей Николаевич, вы меня обманули в прошлый раз. Гадюка не хочет лягушек есть, мне приходится ее одними кузнечиками кормить. Как вы думаете, если змейка будет кушать только одних кузнечиков, это не повредит ее здоровью?
– Ты, главное, молоком ее не пои.
У гадюк от молока бывает несварение желудка."
"– Андрей Николаевич, приезжайте к нам на кладбище, я вам покажу, как настоящая змея выглядит. Она на меня нисколечко не похожа. Правда-правда!
– Копи порошок, приеду.
– Не-е, давайте без порошка. Мне опять в тюрьму неохота. Там скучно, каждый день одно и то же. Приедете?
– Буду ехать мимо – заскочу.
Пройдет четыре года, и Стелла Мухина развяжет самую кровопролитную мафиозную войну в истории нашего города. На фоне событий весны 1993 года «клубок» во «Встрече» и истребление группировки Задорожного покажутся нам блеклыми незначительными происшествиями.
Глава 28
Конец смутного времени
С кладбища мы вернулись в управление около часа дня. Я доложил Малышеву и Шмыголю об итогах обыска и попросил отпустить меня на обед.
– Какой обед! – возмутился Шмыголь. – Сейчас оперативные группы станут возвращаться, пора итоги подводить, а ты обедать собрался?
– Иван Иванович, я двое суток на работе, не спал, не ел и прошу всего час времени.
За час ничего не случится?
– Поезжай, – разрешил Малышев. Он уже понял, что обед – это только повод покинуть УВД.
Не теряя ни минуты, я помчался на ГТС. Директор телефонной станции провела меня в секретную комнату, где была установлена прослушивающая аппаратура. Комната была невелика. Вдоль стен располагались столы со студийными высокоскоростными катушечными магнитофонами. При подключении прослушиваемого абонента к телефонной сети магнитофон, настроенный на его адрес, включался автоматически и так же автоматически выключался после окончания разговора.
Во время моего присутствия в секретной комнате один из магнитофонов неожиданно включился и вел запись до самого моего ухода. Не удивлюсь, если по заданию областного управления КГБ прослушивали кого-то из моих коллег: Малышева, Большакова или Клементьева. Контрразведчики любят послушать милицейские разговоры, но что они хотят из них узнать – непонятно.
