Я как держал обрез в руках, так и пошел с ним открывать дверь. Открыл, а там стоит здоровенный лоб с ножом. Я от испугу нажал на курок и тут же закрыл за собой дверь. Александрович, поверь мне, я даже не посмотрел, попал в него или нет… Я выпью рюмочку, сниму стресс?
– Немного попозже, – Клементьев отставил бутылку на подоконник. – Упырь, а почему ты милицию сам не вызвал?
– Зачем? Выстрел все в подъезде слышали, кто-нибудь да позвонит «02».
– Почему ты не стал оказывать помощь раненому?
– А его сообщники? Да, да, именно так – сообщники! Они же могли где-то в подъезде спрятаться.
Я наклонюсь к раненому, а они меня по черепушке бац! – и вяжите веники Упырю на могилку.
– Что-то я возле убитого ножа не видел.
– Может, соседи сперли? Хороший нож всегда в хозяйстве пригодится. Опять-таки, могли дружки потерпевшего вернуться и ножик забрать. Геннадий Александрович, скажи, сколько мне за неосторожное обращение с оружием дадут?
– Я не судья, но рассказываешь ты складно, к тому же они к тебе пришли, а не ты к ним.
На кухню, где разговаривали Клементьев и Упырь, оперативник ввел молодого человека подозрительной наружности.
– Геннадий Александрович, задержали неизвестного у подъезда. Он говорит, что к Гуте шел.
– Какой же это неизвестный, – растянулся в пьяной улыбке Упырь. – Это же мой кореш Макаронник! Да, да, именно так, Макаронник… Я выпью рюмку за встречу?
– Погоди! – Клементьев усадил Упыря на место. – Ты зачем пришел?
– Ключи от квартиры принес, – ответил Макаронник.
– Где взял?
– Гутя дал, еще днем.
Я его встретил на прогулке, он подходит и говорит: «Я, кажется, забыл хату закрыть. Сходи, проверь».
– Где сам Гутя?
Уголовники синхронно пожали плечами: «Мы не знаем».
Клементьев позвал оперативников на кухню.
– Я поехал в управление, а вы оставайтесь. Преступление очевидное, показания Упырь менять не будет.
– Да, да, именно так! – Упырь ловко схватил бутылку с подоконника, запрокинул голову и влил в себя водку, как в воронку.
– С этим что делать? – спросили опера, показывая на Макаронника.
– Оформите на пятнадцать суток за мелкое хулиганство – он мешал проведению следственных действий, матерился. Макаронник, ты же матерился?
– Да, да, именно так, – Упырь отрыгнул, передернулся, сплюнул в раковину. – Матерился.
– Ты что, Упырь, несешь? Я после зоны ни одного матерного слова не сказал! – запротестовал Макаронник. – На пятнадцать суток оформляйте, а за матерки я подписываться не буду.
– Я песню душевную знаю, – сказал всем Упырь.
