По пути им попался осужденный-электрик, копающийся в распределительном щитке. Услышав приближение конвоя, электрик залез на стремянку и встал лицом к стене. Как только Самошкин поравнялся со стремянкой, электрик развернулся и нанес ему удар острозаточенной отверткой в голову. Бывший швейцар умер по дороге в тюремную больницу. Электрика заковали в наручники и привели к начальнику СИЗО.
– Послушай, Иванов, – сказал «хозяин», – у тебя был срок полтора года, до освобождения оставалось три месяца. Тебе не жалко свою судьбу ломать?
– Тут – или-или, – честно признался электрик.
– Или я этого фраера кончу, или меня грохнут.
– Тебе за убийство лет пятнадцать дадут.
– Ну и что? – равнодушно пожал плечами осужденный. – В зоне «грев» мне будет обеспечен, как освобожусь, без поддержки братвы не останусь. Всяко лучше в зоне на почетном месте чифир пить, чем с удавкой в камере познакомиться.
Убийство Самошкина было ожидаемым событием и ажиотажа у нас не вызвало. Хоронили бывшего швейцара в воскресенье.
За траурными мероприятиями мы организовали скрытое наблюдение и установили, что проститься с покойным приходил Закир Хайбуллин, лидер военно-патриотического крыла «Союза ветеранов Афганистана».
В понедельник в редакции газет, прокуратуру и областную милицию пришли письма без обратного адреса. В своем новом послании мифическая «Белая стрела» сообщала, что временно приостанавливает акции возмездия и переключается на поиск предателей в своих рядах.
– Хуже не придумаешь! – высказался по этому поводу Малышев.
– Теперь на любом криминальном трупе можно оставить записку: «Казнен «Белой стрелой» как изменник» – и все, ищи-свищи, доказывай, что убитый никак не связан с нелегальным подпольем.
– По легенде «Белая стрела» – это наша организация, – заметил я. – Если мстители решили искать изменников в своей среде, то они должны убить кого-то из сотрудников милиции, а не человека со стороны.
– Откуда ты знаешь, кто в ней состоит! – раздраженно возразил Клементьев. – Вряд ли в «Белой стреле» одни менты.
Без помощи со стороны им никак не обойтись. Вспомни пацана с тортиком, он что, у нас работал?
– Пацан – это расходный материал, живая бомба. В войну с помощью собак красноармейцы немецкие танки взрывали, а у нас…
– Вот именно, «у нас»! – перебил меня Малышев. – У нас-то кого из четверых взорвали? Пока мы не поймем, кто в «клубке» был истинной жертвой, мы не продвинемся ни на шаг.
В конце недели к нам в управление пришел Закир Хайбуллин.
