Я ничего не стал ему объяснять и отправил назад, к опрокинутому столу, а к себе позвал одного из мужчин с военной выправкой. Сев напротив меня, мужик процедил сквозь зубы:
– Гниды они, давить их надо, а ты с ними кофе пьешь, сигареты куришь.
– Не только они гниды в этом зале, – философски возразил я.
Айдар ввел в зал двух одетых в пуховики девушек. Я кивнул на хозяйский закуток. Больше сажать их было негде. Народ у кабинки с покойниками дружно повернулся в нашу сторону, проследил, как девушки идут по залу, и вернулся к осмотру трупов.
– Вы кого охраняли? – напрямую спросил я бывшего афганца.
– Никого. Мы с товарищем зашли в кафе перекусить, выпить по рюмке, а тут такие дела!
Я подозвал официантку.
– Что они заказывали? – спросил я, показав на собеседника.
– Два кофе и по стакану минеральной воды, – сверившись с записями в блокнотике, ответила девушка.
Заметив мой неприметный знак, к нам подошел Далайханов.
– Айдар, узнай: опознали четвертого покойника?
Хрустя битым стеклом, он сходил к Малышеву, переговорил с ним и вернулся назад.
– Четвертый погибший – из горкома ВЛКСМ.
– Вы комсомольца охраняли или своего, афганца? – спросил я у помрачневшего собеседника.
– Мы покушать зашли, – по непонятной пока причине он решил стоять до конца.
Я пожал плечами: «Дело ваше!» и велел ему ждать своей дальнейшей участи.
– Прошу вас! – позвал я девушку из директорского кабинета.
Ко мне подошла долговязая, худая, вся какая-то угловатая, нескладная девица лет двадцати.
К ее небольшому округлому личику и вытянутой фигуре гармонично подошли бы длинные распущенные волосы ниже плеч, но девушка шла по жизни своим путем. Из множества женских причесок она выбрала укороченное каре, что оптически отделяло ее голову от остального туловища.
«Богомол какой-то сушеный, а не чувиха», – подумал я, рассматривая свидетельницу.
Свитер болтается на ней, как на вешалке, джинсы сзади висят. Пародия какая-то на девицу легкого поведения.
С нее можно агитационный плакат писать: «Девушки, не ходите в проститутки – такими же станете!» Я бы на нее никогда не позарился, а ведь кто-то за ее «любовь» деньги платит.
Девушка села ко мне боком. Левый рукав ее свитера был не проглажен. Как в таком виде можно на работу ходить? Куда директор этого балагана смотрит?
– Тебя как зовут? – спросил я.
– Маша.
– А вторую как зовут?
– Даша.
– Маша и Даша, очень хорошо! – похвалил я.
