– Совсем здоровье сдает, – пояснил он. – Ты хорошо все объясняешь, но ты ведь только за себя говоришь, а не за всех ментов. Отморозков везде хватает: и у нас, и у вас.
– Дайте нам шанс разобраться с кафе, и мы тогда узнаем, есть у нас «Белая стрела» или нет. Если взрыв – дело рук моих коллег, я никого покрывать не стану.
– Хорошо, посмотрим, что из этого выйдет. Слушай расклад. С японского контракта нам причиталась одна треть, еще треть должна была пойти в дело, и треть была долей Шафикова. Яковлеву за посреднические услуги мы пообещали хорошую иномарку.
Демушкин потребовал треть контракта не вкладывать в закупки японских товаров, а отдать ему. Тихон сказал, что если Демушкин добром не уймется, то мы объявим ему войну.
Я сидел и не знал, что сказать. Новые обстоятельства переворачивали все с ног на голову. Я был уверен, что Тихон в кафе был нейтральным арбитром, а он, оказывается, приехал войну объявить. Если бы не взрыв во «Встрече», то сейчас в городе разразилась бы первая мафиозная война за передел рынка собственности.
Кто-то, пожертвовав пятью жизнями, установил временное хрупкое перемирие.
– У вас все были за войну? – спросил я.
– Демушкин не оставил нам другого выхода. Дело принципа: или мы отстоим свои позиции, или он подвинет нас неизвестно куда.
– За Демушкиным никого, кроме членов его «Сибирского объединения ветеранов Афганистана», нет. Он что, решил в одиночку вас свалить? Бодался теленок с дубом! Тут что-то не так. Здесь должен быть третий игрок, который в последний момент передумал и всех грохнул.
– Ищи, кто был третьим или пятым, или двадцать пятым. Я пошел тебе навстречу, теперь ты дай слово, что если у нас в городе появится «Белая стрела», то лично мне об этом расскажешь.
– Договорились. Я покрывать бандитов не намерен.
Почемучка прошел к двери, выглянул в коридор.
– Отвези человека! – приказал он кому-то.
Я собрался, спустился на первый этаж. Из своего закутка вышла Стелла. Взгляд ее прекрасных глаз был добрым и печальным, словно она заранее скорбела по чьей-то напрасно погубленной душе.
Через полчаса Лапоть привез меня во «Встречу». Левая кабинка была занята, директорский стол все еще свободен.
– Евгений Викторович! – подошел я к Ковалику. – Мой друг с обувной фамилией оплатил заказ, так где же мой эскалоп, где мои оливки? Где мой коньяк? Я не Почемучка, мне законы воровской скромности пить коньяк не запрещают.
– Сейчас все будет! – прищелкнул пальцами Ковалик.
