Бой затянется, а у группы количество патронов ограничено.
Пробираясь за караваном, Торин отмечал пройденное время. Прошло пять минут, десять минут, еще четыре минуты. Сейчас может последовать сигнал Доронина о десятисекундной готовности. Торин приказал Горбачеву занять позицию правее и выше себя за камнями, а сам рискнул приблизиться к банде на минимальное расстояние.
– Всем, я Рэмбо, – послышалось по связи, – десять секунд готовности.
В этот момент Торин наконец разглядел Корнеева. Тот шел в задней половине каравана рядом с человеком, по поведению которого можно было догадаться, что он здесь главный.
– Все, я Дед, – передал он, – вижу Повара. Около четвертого осла сзади."
"Вся группа по очереди доложила, что видит. В этот момент впереди колонны ударили автоматы. Доронин не давал команды на открытие огня. Очевидно, он определил своей тройке ориентиры, когда следовало открывать огонь. Торин не слышал одиночных выстрелов Веденеевой и мысленно похвалил Доронина. Как видно, спецназовец приказал ей стрелять после того, как они с Приваловым откроют огонь из автоматов, чтобы одиночные снайперские выстрелы не привлекли внимания бандитов раньше времени.
Четверо бандитов остались лежать на тропе. В том числе и один, вооруженный ручным пулеметом. Остальные, под рев ослов, бросились в разные стороны в поисках убежища. Ударили «калаши» бандитов. Один из них приложил к плечу трубу гранатомета, но тут же выронил его и покатился по камням вместе со своим оружием.
Когда раздались первые выстрелы, Торин уже держал на мушке группу бандитов, которая была рядом и правее Корнеева.
Он дал длинную очередь и тут же передвинул флажок автомата на одиночный огонь. Справа короткими очередями стрелял Горбачев. Кажется, одного или двоих он все же свалил. Торин прицелился и выстрелил в того бандита, который лежал рядом с Корнеевым. Тот как раз схватил пленника за рукав и приготовился тащить в укрытие. Пуля попала ему в спину, и бандит упал лицом вниз.
Дмитрий Сергеевич плелся с караваном уже третий день.
Сегодняшняя ночевка была ужасной. Корнеев замерз как собака и всю ночь толком не мог уснуть. Не простудиться бы, думал он, а то от этих лекарства не дождешься. А я ведь ценный груз, за меня миллион обещан, могли бы и повнимательнее быть к моей персоне. Дмитрий Сергеевич сейчас с удовольствием выпил бы граммов пятьдесят «для сугреву», но ортодоксальные мусульмане не употребляли этого зелья, и ему пришлось смириться.
