Насколько я понял из обрывочных высказываний Егора, его мать любила отца, но ни одной фотографии Сергея Дружинина в доме вдовы не найдешь, она считает неприличным выставлять напоказ свою скорбь. Вот детские альбомы Егора она демонстрирует охотно, о Сергее же предпочитает не говорить вслух. И сегодня Ольгушка не станет рыдать, она слишком горда для этого. Кстати, куда подевалась хрипота из ее голоса? Скорей всего, Дружинина не простужалась, она просто рыдала по сыну, но не захотела сказать мне правду.
– Вот, – возвестила Ольгушка, вернувшись в гостиную с подносом, – как тебе пирог?
– Волшебно, – воскликнул я, – а пахнет еще лучше!
– Это корица.
Давай отрежу кусочек, – захлопотала она.
Некоторое время мы беседовали о всяких пустяках, потом я осторожно спросил:
– Ты как?"
"– Нормально! – нарочито бодро воскликнула Ольгушка. – Вот решила на работу выйти.
– Зачем? – задал я совершенно идиотский вопрос.
– Сейчас в школах не хватает учителей, – пояснила мать Егора, – ну, наверное, полный рабочий день я не потяну, а вот группу продленного дня возьму с охотой.
Второклашки чудесный народ…
Я не столько слушал рассказ Ольгушки о замечательных детях, сколько смотрел на нее. Похоже, она еще больше похудела, небось не ест ничего, личико осунулось, глаза провалились, руки нервно теребят скатерть. Из глубины души поднялась злость на Егора. Да как он посмел! Хороша первоапрельская шутка! Ольгушка могла умереть на похоронах сына. Почему он не предупредил фанатично преданную ему мать об идиотском плане? Боялся, что сорвется затея? И как Ольгушка перенесет известие о «воскрешении» Егора? Может, прямо сейчас открыть ей правду?
– Ой, сливки забыла! – подхватилась она и поспешила на кухню.
– Не пей, Ванечка, кофе, он невкусный.
Я откинулся на спинку стула. Нет, нельзя поддаваться сердечным порывам, надо действовать рационально. Человек, задумавший преступление, сейчас уверен – его план удался. Вполне вероятно, что убийца общается с мамой Егора, является одним из тех, кто вхож в дом.
Сумеет ли Ольгушка скрыть радость? У пожилой дамы много подруг, в частности, Анна Ивановна Касьянова, крупный психиатр, Ванда Раковская, доктор исторических наук. Это те, кого я часто видел в доме Дружининых. Услышит Ольгушка счастливую весть и явно не удержится, кинется звонить «девочкам», те начнуть молоть языками, и убийца узнает, что жертва жива. Последствия моего поступка, пусть и продиктованного искренней жалостью к пожилой даме, могут оказаться ужасными.
