Наверное, регулярное поступление кислорода в мозг сделало мой ум острым. Минуточку! Николетте на жизненном пути попался очень богатый дядька. Значит, теперь о маменьке будет заботиться муж! Это ему придется терпеть ее истерики и капризы. А еще Николетта оставит мысль о женитьбе сына на Сонечке, она вообще перестанет вешать на меня ярмо брака. Боже, я свободен!
– Ваня, – вещала тем временем Соня, – конечно, ты можешь встать в позу, но учти, дядя Володя настроен серьезно, он…
– Сонечка, – перебил я глупышку, – разрешите поцеловать вас? По-родственному, в щечку.
Мы же теперь… э… если Владимир Иванович вам дядя, то Николетта тетя, а я… кем вам прихожусь я?
– Двоюродным братцем, – хихикнула девушка, – кузеном.
– Вава, – заорала Кока, протягивая мне тарелку с куском бисквитного торта, – скажи, ты счастлив?
– Очень! – с жаром воскликнул я. – До такой степени, что даже готов съесть этот оковалок!
Остаток вечера я, мучаясь изжогой, провел у двери квартиры Юрия. Неля не соврала, ни дом, ни обшарпанная створка совершенно не соответствовали мужчине столь импозантного вида.
Трофимов в день фальшивых похорон Егора щеголял в дорогом костюме от пафосной фирмы, а на его пальце посверкивал тяжелый перстень, на мой взгляд, вульгарный. Сильной половине человечества не пристало украшать себя каменьями, эту слабость лучше оставить нежным дамам. Но я не настроен обвинять Юрия в отсутствии вкуса, просто отмечаю: если ты имеешь дорогие вещи, то, скорей всего, и живешь не в грязной норе, но в отношении Трофимова это правило не сработало.
В полнейшей тоске я мерил шагами крохотное пространство. Когда стрелки часов подобрались к девяти, меня охватило беспокойство. А почему я решил, что Трофимов вернется домой? Небось у него есть девушка, у которой он и остался ночевать.
Не успел я укорить себя за глупость, как стеклянная дверь, отделявшая крохотный коридорчик от общего холла, хлопнула, и передо мной возникла тетка лет сорока пяти, усталая, бедно одетая особа с потертой сумкой.
– Не бойтесь, – быстро сказал я, – я не грабитель, не маньяк. Просто жду приятеля, Юрия Трофимова, он в первой квартире живет.
– Никого я не опасаюсь, – бесцветным голосом ответила баба, – красть у меня нечего, изнасиловать захочешь, так сопротивляться не стану, все-таки приключение, а то не жизнь, а тьма кромешная. Юрия же не жди, съехал он.
– Куда? Когда? Это не его жилплощадь? – обрушил я на нее шквал вопросов.
