– Я приехала, – рявкнула Деля, – и жду поздравлений! Где мои букеты, подарки? У меня сегодня праздник, свадьба… э… старшего брата! Да! Именно так! Надеюсь, все понимают, что женщина моих лет не может иметь старого сына! Подайте мне кресло! Не сюда! Туда! Нет, сюда! Ладно, сойдет. Оркестр, гряньте мою любимую! Как? Не знаете, что я люблю? Воля! Разберись! Воды! Фу! Без газа! Гадость! Ну, начинаем! Ах, ах, спасибо! А ты что тут стоишь, иди куда-нибудь, исчезни с моих глаз!
Последняя фраза относилась к потерявшей дар речи Николетте.
За моим плечом послышался стон.
– Ваня, – протянула Нора, – вот это прикол. Она же копия Николетты и зовет сынка идиотской кличкой «Воля». А платье! А манеры! Нет, такого не может быть! Бог шельму метит! Николетта получила в ближайшие родственницы свое подобие!
Я закашлялся, пытаясь скрыть смех.
– Воля, неси шаль! Воля, воды! Воля, веер! Где девица? Воля, где твоя очередная временная жена? Воля? Воля!!!
Капризный крик метался по залу, Владимир Иванович вынул платок и вытер вспотевший лоб, дирижер принял его жест за знак и взмахнул палочкой, грянула зажигательная мелодия, гости пустились в пляс.
Жених подхватил невесту, на лице Николетты было никогда доселе не виденное мной растерянное выражение.
– Ах, Вава, – защебетала Кока, подлетая ко мне, – Нико вышла замуж! Боже! Не верю. Я хочу, чтобы она с Вольдемаром была счастлива так, словно они не расписывались! Компренэ?
Я кивнул.
– Ох, ох, – затараторила Люка, подбегая с другой стороны, – у милейшего Вольдемара есть все! Это восхитительно!
– Вот только что делать с этой отвратной Делей? – протянула внезапно материализовавшаяся Мака.
– Вава, не молчи! Скажи что-нибудь! Немедленно! Ну!
– Да, отреагируй, – насела на меня Кока.
Я откашлялся.
– Милые дамы, вы абсолютно правы, у Владимира Ивановича нет материальных проблем, он, как правильно отметила Люка, имеет все, значит…
– Ему нужна женщина, которая покажет Владимиру Ивановичу, как этим богатством пользоваться, – взвизгнула Мака.
Я усмехнулся.
– Что же касается новой родственницы Николетты, ее свекрови Адели, то…
Продолжение фразы застряло у меня в горле, больше всего мне хотелось злорадно сказать: «Бог шельму метит», но, согласитесь, это как-то не комильфо!
– Вава, – захихикала Зюка, – ты можешь звать Адель бабусей. Она же мама Вольдемара!
– Сомневаюсь, что Иван Павлович останется жив после этого, – вздохнула Сонечка.
