Во-первых, Эдита после операции передвигалась с огромным трудом и, в конце концов, смирившись с ситуацией, села в инвалидное кресло. Во-вторых, задумав уничтожить того, кто носил теперь имя Егор, дама решила избегать слишком явных контактов с ним и его близкими. Но связи с Ольгой Андреевной она не теряла, звонила ей раз в две недели и болтала о всякой чепухе. Основной темой их бесед были дети: Алена и Егор. Если бы дочь Эдиты знала, что задумала ее мать! Но Алена и не предполагала, с каким человеком живет, для нее Эдита была мамочкой, милой, заботливой, любящей.
Единственный человек на свете, способный рассказать всю правду о ней, был давно умерший Илья. Эдита похоронила вместе с мужем и свое прошлое, стала госпожой Косенко. Но внезапно в ней ожила Вера Завьялова и задвинула Эдиту в угол.
Именно в момент, когда Эдита начала составлять план мести, Алена, озабоченная тем, что ее обожаемая мамочка вынуждена день-деньской сидеть одна, привела Лену и сказала:
– Вот, мама, теперь у тебя будет помощница, все устроится.
Лена студентка, у нее к трем часам заканчиваются лекции, и она будет возле тебя. Я смогу даже в командировки ездить.
Не прошло и месяца, как Эдита поняла: ангел-хранитель опять помог ей, послал ту, которая сумеет уничтожить Егора.
Старуха замолчала, я под грузом новых сведений еле-еле пришел в себя и начал задавать уточняющие вопросы:
– Значит, вы свели Лену с Егором?
– Да, – кивнула Эдита, – я позвонила Ольге Андреевне и сказала: «Дорогая, у моей дочери есть знакомая, милейшая девочка, сирота, любительница приключений, отличная хозяйка, по-моему, чудесная пара для Егора».
– И как отреагировала на это Ольга Андреевна?
Эдита усмехнулась.
– Положительно. Она боялась, что Егор приведет в дом охотницу за состоянием, которая будет третировать свекровь. Я подробно проинструктировала Лену, и мы добились успеха, они поженились.
– Но зачем вам понадобилось бракосочетание? – недоумевал я.
Эдита выпрямилась.
– Мерзавец должен был умереть, но не сразу.
Травить его, как крысу, я не собиралась, нет! Это слишком просто и быстро. И какое удовольствие в его мгновенной кончине? Выпил чашку кофе с цианистым калием и убыл в ад? Нет, мне были нужны его мучения, разорение, позор, заключение в тюрьму. Вот тогда я бы пришла к нему в камеру, взяла бы за руку и сказала: «Витя, помнишь Илью, погибшего из-за тебя в милиции? А повариху? Это я, и то, что теперь с тобой происходит, организовано мною».
