Фарфоровая безделица, прикрытая блюдечком, до сих пор служила Нине Петровне, а Эдите-Вере было смешно: ну отчего не вышвырнуть старую сахарницу и не приобрести целую? На стенах большой квартиры висели семейные фотографии, давным-давно умершие люди были для Нины Петровны будто живыми, она охотно рассказывала про двоюродную бабушку Софью, обожавшую клубничное варенье, и о племяннице Римме, скончавшейся вскоре после Второй мировой войны. А еще у Нины Петровны имелась толстая кулинарная книга, по воскресеньям, водрузив на нос очки, пожилая дама начинала перелистывать изрядно замусоленные странички, приговаривая:
– Ну и какой пирог нам испечь к ужину? Капустный по рецепту Анечки Трубиной или клюквенный, который пекла бабуля Алены Струтинской?
Первое время Эдита-Вера считала Нину Петровну потерявшей голову старухой, но потом она неожиданно поняла: есть на свете такая вещь, как семейные традиции, многим людям светлей жить, осознавая свою связь с предками.
Через полгода нянька удивилась: ей совершенно не хотелось уходить прочь из уютного дома, и она приняла предложение Толи выйти за него замуж.
Анатолий радовался, как мальчик, а Эдита (она все реже вспоминала, что на самом деле ее зовут Верой) вдруг с изумлением обнаружила: муж совсем не противный человек. Конечно, он был иного склада, чем Илья. Спокойный учитель русского языка ни за какие пряники не пустился бы в опасные авантюры, но, видно, в середине жизни Эдите предстояло сделать много открытий.
В новом браке она поняла, что иметь корни вовсе не плохо и что в стабильной, размеренной жизни есть свои радости.
Шли годы, подрастала Алена, давным-давно признавшая Эдиту мамой, Толя неожиданно бросил преподавать и начал работать в издательстве. А Эдита тайком съездила к их с Ильей тайнику, выгребла оттуда золото и, принеся его домой, сказала мужу:
– Умерла моя тетка, вот передали от нее посылку, завещала мне свои украшения.
– Тут целое богатство! – всплеснул руками Толя.
Наивный, он всегда верил жене, не усомнился и в этот раз.
В середине девяностых Толя умер, Нина Петровна скончалась намного раньше сына, Алена и Эдита остались одни. Теперь уже Эдита рассказывала знакомым о людях, которых запечатлели фотографии, и перелистывала рассыпающуюся от старости книгу с рецептами. Эдита давным-давно придумала себе легенду о папе-французе и маме, уральской красавице.
