– Не помню, дружочек, – вздохнула старушка.
– Как же, – настаивал я, – Леночка, она стала супругой Егора Дружинина.
Эдита вздрогнула.
– Э… э… может, и так. Но чем вам интересна поломойка? Маменька моя из дворян, увы, оскудевший род…
– Я принес вам письмо от Лены, – перебил я хитрую, почему-то не желавшую говорить о своей любимице Эдиту.
Бабуся кашлянула.
– Мне?
– Да, вот оно, держите."
"Эдита Львовна взяла записку, водрузила на нос очки, висевшие у нее на груди на шнурке, осторожно развернула листок и уставилась на него.
Повисло молчание, потом Эдита посмотрела на меня и тихим голосом осведомилась:
– А где Лена?
Я заколебался, огорошить старуху известием о кончине Елены не хотелось, может, не стоит ей знать правду?
– Вы ведь дружили? – я сделал вид, что не расслышал ее вопроса.
Старушка медленно сняла очки.
– Алена, царствие ей небесное, считала меня выжившей из ума курицей. Сколько я ни пыталась открыть ей правду, ничего не получалось. Позову ее к себе в спальню, усажу и начну: «Деточка, послушай меня», только дочь спустя десять минут вскакивала и убегала. Не подумайте, что Аленушка хамка! Нет, она была очень заботлива, внимательна, просто считала мать дурой. Я достучаться до нее не сумела, к сожалению, рано обезножела, без сопровождающего из дома выйти не могла, а когда узнала, где живет Егор, было уже поздно, ну не в коляске же ехать! Да и мне туда нельзя.
И тут господь послал Лену. Я ведь ей не сразу открылась, присматривалась, прикидывала, тот ли человечек…
– Зачем вы выдали Лену замуж за Егора? – не выдержал я.
Эдита Львовна объяснила:
– Девочка влюбилась. Я этого Дружинина в глаза не видела, но со слов Леночки составила о нем определенное мнение.
Так что с Леной?
– Ну… ничего, – замямлил я.
– Где она?
– В Москве.
– Почему же не приходит ко мне и не звонит? – занервничала Эдита. – Мы раньше два раза в неделю встречались! Куда она подевалась? Иван Павлович, отчего вы молчите?
Я начал судорожно кашлять, а Эдита Львовна говорила без остановки.
