Он всего лишь человек, чье призвание быть городским обывателем, любить жену и детей, в будние дни ходить на службу, а в воскресные в церковь. Работа с надрывом, как у Петра Великого или его отца, Александра Александровича, совсем не для него.
А государственная карусель кружится всё быстрее и быстрее… И тошнит, и хочется спрыгнуть, а некуда. План императорской отставки — он, знаете ли, дурно пахнет. Да и кому оставить трон? Младшему брату Михаилу, который настолько не в восторге от этой идеи, что даже до сих пор не женился на особе, приличествующей для члена императорской фамилии? Или третьему в цепи наследования — Владимиру Александровичу, или его сыну Кириллу Владимировичу, который в нашем прошлом, будучи уже в изгнании, сам назначил себя императором Всея Руси и обрел прозвище «царь Кирюха» — подразумевая и второй смысл этого слова, обозначающий в народе беспросветного пьяницу-алкоголика.
— А почему бы, товарищи, вам не учредить республику? — спросил Коба. — Если уж с императорами всё так плохо.
Наш смех после этих слов был горьким, как хинин. Старший лейтенант Бесоев, просмеявшись, сказал немного обидевшемуся Кобе:
— Вы уж нас извините, товарищ Коба, смеемся мы не над вами. Просто мы, в отличие от вас, знаем о нескольких попытках учредить в России республику. Каждый раз к власти приходили такие проходимцы и жулики, рядом с которыми окружение нынешнего императора выглядит чуть ли не ангелами. Республика — это путь вниз, к неуправляемому хаосу и анархии. Напротив, на вершину успеха нашу с вами общую страну поднимали лидеры авторитарного толка, которые совершенно четко знали, чего они хотят добиться.
Комитет — это форма жизни с множеством ног и совсем без мозга. Всегда и во всем нужен человек, который берет на себя ответственность за работу и ее результаты. Так что будем делать то, что должно, и да свершится то, что суждено.
— Хорошо, товарищи, — кивнул Коба, — ваше дело мне кажется безнадежным, но вы не сдаетесь, и мне это нравится. Только скажите, чем именно может вам помочь бедный, малообразованный грузинский социал-демократ?
— Товарищ Коба, — сказал я, закрывая дискуссию, ибо в кармане у меня запищал прибор, сигнализирующий о приближении к гостиной посторонних, — о бедности говорить не будем, а малообразованность — порок устранимый, особенно при ваших талантах.
Товарищ Андреева, — обратился я к Ирочке, положившей подбородок на кулачки, — назначаю вас персональным наставником товарища Кобы. А теперь тихо, к нам идут.
