В Аничков дворец мы подъехали почти сразу же за Николаем II. Дворец был ярко освещен и гудел, как растревоженный улей. Лакей у входа, узнав генерала Ширинкина, молча проводил нас до залы, где постепенно собирались высшие должностные лица Российской империи. Кроме Марии Федоровны, Николая II, Ксении и Нины Викторовны присутствовали также министр внутренних дел фон Плеве и министр иностранных дел Дурново. Лакей шепотом сообщил генералу, что из Кронштадта выехал вице-адмирал Макаров.
При нашем появлении Николай быстро обернулся.
На его лице отразилась целая гамма чувств, от беспокойства до гнева. Не дожидаясь его вопроса, я подошел и вручил ему последнюю радиограмму. Император быстро пробежался по ней глазами. Потом, вздохнув с облегчением, он поднял взгляд и произнес:"
"— Господа, должен с радостью вам сообщить, что жизнь брата находится вне опасности. Сейчас его лечат врачи, равных которым нет ни в Германии, ни в Англии. Также стало известно, что в присутствии великого князя Александра Михайловича и наместника на Дальнем Востоке адмирала Алексеева начат первый допрос людей, руководивших злоумышленниками.
Но уже сейчас понятно, что действовали они в соответствии с приказами, полученными свыше. Следствие еще должно установить, кто непосредственно виновен в этом ужасном происшествии — только ли первый лорд Адмиралтейства, сэр Уильям Уолдгрейв, или еще и его непосредственный начальник, премьер-министр сэр Артур Джеймс Бальфур.
Но это уже не важно. Даже просто нападение на корабль под Андреевским флагом может служить достаточным поводом для объявления войны.
Но нападение на моего брата и наследника нельзя рассматривать иначе как преднамеренное оскорбление российского флага и достоинства нашей державы, за которое британцы должны ответить.
«О, черт! — подумал я. — Объявление войны сейчас совсем некстати…»
Но тут в разговор вмешался Петр Николаевич Дурново:
— Ваше императорское величество, я должен сообщить вам, что в настоящий момент объявлять Британии войну нецелесообразно и преждевременно.
Завтра утром с визитом в Санкт-Петербург прибывает германский император Вильгельм Второй. А посему было бы желательно, чтобы в свете заключения Русско-Германского союза, вы провели консультации с кайзером. Кроме того, объявив сейчас войну, вы лишите вашего германского кузена удовольствия произнести несколько громких речей, до которых он такой большой охотник. Это может испортить его удовольствие от этого визита.
— Ну, да, — несколько смущенно сказал император.