Тут уж Севиных знаний хватило, чтоб сообразить:
– Вы предполагали, что ваши учредители затеяли какую-то аферу!
– А что ж, – рассудительно ответила бухгалтерша, – в любом бизнесе: не прокрутишься – не заработаешь! Я-то думала, они те пять миллионов выгодно вложить хотят! А они и вложили – себе в карман! А я теперь – в тюрьму! А у меня сын! Хороший мальчик! У нас в детском банке генеральный менеджер! – Она горделиво улыбнулась сквозь слезы.
Прибабахнутый Юра – ее сын? Тетка сразу стала для Севы вдвое подозрительнее.
– Учредители категорически утверждают, что ничего подобного не поручали, – терпеливо повторил председатель. – Да и глупо – положить в карман пять миллионов и дождаться, пока арестуют их счета.
– А мне не глупо вот так подставляться? – воинственно выкрикнула бухгалтерша. – Если меня по этой доверенности в две минуты найти можно? Да если бы я такое сделала – я бы давно где-нибудь на Кипре была!
– Именно поэтому вы до сих пор работаете, а не сидите в следственном изоляторе, – с неожиданной жесткостью оборвал ее вопли председатель.
Сева в коридоре обессиленно прислонился к каталке. А ведь и правда: хоть со стороны бухгалтерши гляди, хоть со стороны учредителей – ерунда получается! Разве что на них временное помешательство напало, причем на всех троих сразу!
Сева в отчаянии уставился в компьютер – и отпрянул, наткнувшись на устремленные на него с экрана две пары ожидающих глаз. Конечно, председатель и бухгалтерша глядели на Саляма, но сказать-то им хоть что-то должен был именно Сева.
В этот момент переговорник на столе председателя ожил и встревоженный голос секретарши позвал:
– Константин Николаевич! Вы просили предупредить, если учредители приедут! Так вот они приехали! Пошли в кабинет к Наталье Ивановне! Ищут там какое-то дело! – и беспомощно добавила: – Очень ругаются.
Бухгалтерша вскочила. Лицо ее залила смертельная бледность.
– Это они свое кредитное дело ищут! А оно здесь! – Она кинулась к Саляму и вырвала папку у него из рук.
Метнулась к двери. Остановилась. – А что ж я им скажу – куда с ним ходила? Они ведь категорически велели из кабинета не выносить! И никому не показывать! Даже вам, Константин Николаевич! Я и так под подозрением, а уж теперь… – слезы опять покатились по ее щекам, – уволят! Посадят! А у меня сын! Хороший мальчик!
И расследование накроется! И банк вместе с ним! – в панике подумал слышавший все это Сева.
