Небось не дошло еще, во что вляпались! Ничего, сейчас дойдет!
– А того теперь, что вот ты… – он ткнул пальцем в Кисоньку, – перед тестированием в банке была! А в сквере тебя не было! А теперь ты опять есть! А с тобой какие-то – которых раньше не было! И думаю я, что это неспроста так!
– Он думает! – ироническим тоном воскликнула Кисонька. – А по виду и не скажешь!
Пацан насупился:
– Ну ты прям как моя мамаша! Та тоже вечно говорит: снаружи, мол, голо, а внутри – пусто! – Он провел ладонью по своему гладкому, как бильярдный шар, черепу.
– Мамы – они зря не скажут, они сердцем чуют, – проникновенно заметила Мурка.
Парень начал медленно наливаться свекольной краской ярости.
– Будете сильно умных из себя корчить – мозги из ушей полезут, – угрожающе нависая над девчонками, процедил он. – Работа эта – точно моя, и я ее получу, и вы тут не лезьте, а не то…
– Работу получить хочешь, а в тесте ничего не написал, – вдруг выдала Катька.
– Я ви-идела! – Она многозначительно погрозила бритому пальцем и вдруг снова призадумалась: – И где я тебя все-таки раньше видела?
Бритый почувствовал, что у него аж в глазах мутится от ярости. Словно желая его остудить, с карниза пристройки прямо ему на череп звучно шлепнулась большая тяжелая капля. Бритый передернулся и машинально накинул на голову капюшон черной куртки.
– Точно! – Катька торжествующе вскинулась.
– Это ты поддельные слитки, угрожая поддельным пистолетом, тырил!
Сева икнул от неожиданности, а потом внимательно уставился бритому под капюшон. А ведь, правда, похож, не ошиблась мелкая!"
"– Опыт работы в банке, – повторила Кисонька, припоминая сказанные бритым слова.
Парень отчаянно побледнел. Попятился, словно опасался, что четверка стоящих перед ним ребят сейчас на него кинется. Потом наоборот, шагнул вперед, воровато огляделся по сторонам и сквозь стиснутые зубы процедил:
– Память хорошая? А ну пошли туда! – Он кивнул в сторону глухого переулочка, ответвляющегося от улицы возле банка.
– Может, еще чего интересное вспомните!
Близняшки тоже огляделись по сторонам – на снующих мимо банка прохожих, и с неожиданным для бритого энтузиазмом согласились:
– Пошли! – и первыми рванули в проулок.
Обескураженный бритый неуверенно последовал за ними.
