Взгляд из-под темных очков, устремленный на любопытно вытянувших шеи женщин, был бесконечно насмешливым. И страшным. Будто не один человек смотрит, будто они, со своим любопытством, оказались на виду у целой толпы! Бородач тихо хмыкнул и скомандовал секретарше:
– Вы – с нами!
После чего невозмутимо направился вон из приемной. За ним, как примерные детсадовцы на прогулке, гуськом потянулось все начальство банка. Выражение лиц у всех было разное: у учредителей кислое, словно их лимонами без сахара кормили, но в то же время просматривалась и затаенная, недоверчивая надежда.
Они время от времени искоса поглядывали друг на друга, будто хотели что-то обсудить – но после недавних скандалов не решались. Зато председатель и бухгалтерша выглядели донельзя встревоженными – любопытной начальнице кол-центра даже показалось, что они вообще хотели сбежать!
Вся компания исчезла в длинном коридоре, уводящем к хозяйственным службам.
Любопытство опять оказалось сильнее неловкости – начальница кол-центра выскочила из кабинета и, стараясь не стучать каблуками, последовала за ними.
И без того слабо мерцающий свет снова погас. Она по инерции пробежала несколько шагов в темноте – и врезалась во что-то большое, живое… Из мрака над ней нависло бородатое лицо и, зловеще темнея провалами очков, прошептало:
– Не ходите за нами! Не надо.
Начальница кол-центра зажмурилась – и тут же почувствовала, что рядом никого нет. Она робко приоткрыла один глаз… Свет вспыхнул опять – едва-едва, припадочно перемигиваясь, отчего стены то озарялись бледными мерцающими бликами – то снова погружались во тьму.
Хорошо знакомые коридоры казались загадочными и полными опасности. И это лишь возбуждало любопытство! Неуверенно женщина шагнула вперед – идти или не идти?
Топот торопливых шажочков – будто бежал кто-то мелкий, – настиг ее, она испуганно шарахнулась к стене… Невысокая нескладно-мешковатая фигурка прошмыгнула мимо нее, оглянулась через плечо… Из-под козырька широкой, как аэродром, кепки на нее глянуло лицо недавно нанятого психованного уборщика.
В неверном свете выражение его все время менялось, физиономия кривилась, то проступая синюшными пятнами, то покрываясь кошмарными разводами.
– Он же сказал – не ходи никуда! Вот и не ходи, – утробным голосом провыл уборщик, и его сине-черные губы исказились жуткой ухмылкой. Глаза блеснули нереальным светом, и он канул во тьму.
Женщина тихо испуганно заскулила – что делается, что делается?
Шагов она не слышала вовсе.
