– Да, Гедеон рассказывал.
– Гедеон? – Я поднял голову и посмотрел на отца.
– Он наблюдает за тобой и рассказывает о твоих делах.
Наблюдает? Рассказывает о моих делах? Гедеон? Слишком много вопросов, от которых голова кругом.
Я чувствовал, что отец смягчился, поэтому решил осторожно вернуться к исходной теме. Первая моя речь, сказанная на эмоциях, вышла никудышной. Теперь я решил пойти другим путём. Всё ещё было страшно с ним говорить, но то, как смущённо, с лёгкой долей неловкости он смотрел, придало сил. Значит, не мне одному тяжело давался этот разговор.
– Отец, я понимаю ваши опасения по поводу, – я решил, что будет разумно избегать имени Скэриэла, – моих друзей. Но я взрослею и хочу сам узнать, кто мне друг, а кто нет. Методом проб и ошибок. – Я молниеносно подбирал слова, вспоминая статью на тему отношений, которую прочитал час назад. – Я готов набивать шишки, но это будут мои шишки. – Выделив голосом «мои», я серьёзно продолжил: – Обещаю, что буду очень осторожен, и если что-то пойдёт не так, то сразу вам всё расскажу.
Он смотрел долгим, изучающим взглядом, словно пытался запомнить каждый дюйм моего лица. Я выдержал его взгляд, желая во что бы то ни стало идти до конца, потому что понимал: если не сейчас, то больше никогда у меня не получится с ним поговорить по душам. Возможно, впервые мы говорим как отец и сын – как близкие люди.
Внезапно он кивнул.
– Хорошо, – чуть жёстче произнёс отец, видимо, не уверенный в своём решении, – ты можешь с ним видеться, – эта фраза далась ему тяжелее всего, – но взамен я предложу тебе кое-что.
Есть хороший психиатр, мне посоветовали. Ты не против сходить к ней на приём?
– Психиатр? – Меня передёрнуло.
– Пара сеансов со специалистом, ничего серьёзного.
– Вы думаете, у меня крыша поехала? – начал злиться я.
– Не неси ерунды, Готье, – недовольно выдал отец. – Психиатр тебе нужен для экзамена по тёмной материи. Я знаю, что практика сложно даётся, но ты силён, – он усмехнулся, как будто намекая на то, что я сбил его в холле, – значит, дело не в самой материи.
Я нахмурился, не ожидая такого предложения. Звучало так, словно он действительно хотел помочь.
– Тогда вы разрешите дружить, с кем я хочу?
– Я разрешаю тебе общаться и видеться со… – помедлив, он выплюнул: – Со Скэриэлом. Но, если я узнаю, что он тебя использует, пеняй на себя.
Отец точно подбирал слова, как будто словосочетание «дружить со Скэриэлом» звучало оскорбительно.
– Согласен. Пара сеансов с психиатром, – кивнул я в ответ.
