— Просто, блядь, приезжай.
Бакурин заканчивает разговор, бросает телефон на кровать и выжидающе на меня смотрит. Я кладу листик на тумбу, пячусь назад.
— Там указан мой номер. Просто наберите, если захотите. Я в вашем распоряжении почти круглосуточно.
Андрей совершает движение рукой, отшвыривает тумбу. Она с грохотом падает на пол, а принесённые гостинцы, которые я старательно выбирала в магазине, залетают под кресло, кровать и шкаф.
Слёзы жгут щёки. Я опускаюсь на корточки и наклоняю голову. Собираю всё, что могу и вижу.
— Если не любите персики и абрикосы — в следующий раз принесу цитрусовые.
Глава 4
— Ну? Как прошло? — интересуется папа, когда я выхожу на крыльцо больницы.
Меня всё ещё потряхивает после общения с Андреем, поэтому я только и могу, что передёрнуть плечами. Слёзы я смыла в уборной, а покрасневших глаз отец, к счастью, не видит.
На самом деле всё прошло ужасно. От начала и до конца. После того как я заново собрала гостинцы, быстро попрощалась с Бакуриным и вылетела из палаты.
— А словами изъясняться можешь, Жень?
Мы спускаемся по ступеням и направляемся на парковку. Я опускаю все матерные слова и смягченно пересказываю то, как принял меня гонщик. Агрессивно, что неудивительно.
— Ничего лишнего ему про аварию не болтала? — интересуется отец. — Я дал тебе пошаговую инструкцию, но мало ли…
Всё, что нужно было говорить — выветрилось из головы, когда Андрей впился в меня взглядом. Мой монолог был чистой импровизацией. И да, я, должно быть, озвучила то, чего не должна была.
Например, что на момент столкновения находилась за рулём собственного автомобиля. Но папе я в этом не хочу признаваться, поэтому усерднее мотаю головой.
— Пока тебя не было — я общался с врачами, — произносит он, когда выезжает за территорию больницы.
— И какие прогнозы?
Судя по тому, как морщит лицо отец, дела плохи. И мне снова становится больно.
— Гонщику вставили в предплечье пластину и двенадцать шурупов. Сложность заключалась в положении лучевого нерва: он как раз проходит вокруг той части кости.
Но вроде бы обошлось.
Я удобнее сажусь в кресле, чтобы наблюдать за отцом и не упустить ни единого слова об Андрее. Мне почему-то важно знать всё, через что он прошёл и пройдёт.
— Гонщик отказался от денег, — тихо заявляю.
— Знаю. Созванивался с его менеджером ещё в первый день. Тот вроде бы был не против, но Бакурин слишком гордый и принципиальный. Наотрез отказался иметь с нами какие-либо контакты.
