Я шире развожу ноги, ёрзаю на сиденье и пытаюсь подобрать максимально удобную позу, практически сползая бёдрами.
Совершаю вдох-выдох. Вцепившись в дверную ручку, прикрываю глаза. Движения пальцев становятся резче, острее. Удовольствие накатывает одной гигантской волной и моментально топит в похоти.
Происходящее — лучше, чем я могла представить в своих девичьих фантазиях. Это кайф. Чистый, незамутнённый и концентрированный кайф, который стремительным потоком разносится по венам.
— Жарко, да? — доносится сквозь вакуум голос Андрея.
Не успеваю я ничего ответить, как тонированные стёкла ползут вниз, впуская в салон тёплый воздух и развевая по ветру мои волосы.
Волнение зашкаливает, дыхание рвётся. Пазлы складываются воедино, и я осознаю, для чего гонщик совершил этот опасный непредвиденный маневр.
Открыв глаза, оглядываюсь. Автомобиль останавливается на очередном светофоре, а по обе стороны от него располагаются другие иномарки. Защита, которая казалась надёжной, и скрывала нас от внешнего мира, стремительно рушится.
Подключаются опасность и экстрим.
— Ты сумасшедший, — тихо шепчу, устремив взгляд чётко перед собой и выгибаясь навстречу непрекращающимся прикосновениям.
Накрыв руку Андрея своей ладонью — тут же сжимаю. Шансы на то, чтобы противостоять Бакурину в его извращённом желании довести меня до пика на глазах у случайных людей, моментально тают. И я сдаюсь, подстраиваюсь. Пытаюсь контролировать эмоции даже тогда, когда хочется громко стонать в полный голос.
Движения ускоряются, влаги становится больше.
Меня швыряет в пот от безрассудности происходящего. Никому и никогда я бы не позволила вытворять подобные вещи, но гонщику — можно.
Подавшись бёдрами навстречу ласкам, закатываю глаза от восторга. Напряжение внутри нарастает, сердце бешено колотится. Я ловлю себя на мысли, что мне хотелось бы большего: поцелуев, тяжести мужского тела и долгожданного проникновения.
Автомобиль срывается с места, несётся по ночному городу. Минует мост, реку. Случайные попутчики пытаются заглянуть в салон, силясь понять: показалось или нет? Но Андрей не даёт этого сделать и в самый последний момент отрывается.
Понятия не имею, как он успевает отслеживать такие вещи, но меня будто бы защищает.
Когда мы встаём на очередном светофоре, то прикосновения гонщика кажутся пыткой. Сладкой, болезненной и мучительной пыткой, от которой непроизвольно подгибаются пальцы ног. Оргазм где-то близко-близко.
Я теряюсь от звуков и запахов.
