Мне хорошо, но жутко хочется, чтобы гонщик потом потрогал.
Новый резкий толчок я принимаю почти что спокойно, потому как покорно выполняю просьбы Андрея: расслабляюсь и дышу.
Гонщик двигается во мне быстро, остро. На грани. С пошлыми звуками, которые невольно получаются от влажного интенсивного скольжения.
Когда мне кажется, что мы почти нашли контакт — в комнату стучат. Сначала тихо, затем настойчивее. Гонщик замирает, сильнее зарываясь пальцами в мои волосы, но позже — снова продолжает.
— Я знаю, что ты здесь! — доносится сквозь вакуум женский голос.
Меня прошибает потом, когда я осознаю, кому именно он принадлежит. Звонкий, надрывный. Заставляющий кровь в жилах тут же заледенеть.
— Андрей, открой. Пожалуйста, дай мне всё объяснить!
Я выпускаю член изо рта, вожу по нему рукой. Он дико мокрый от моей слюны.
Губы пылают, сердце колотится. Подняв взгляд, смотрю в напряженное лицо гонщика, которое в этот момент кажется почти незнакомым.
Андрей на секунду прикрывает глаза, грубо матерится. Ситуация накаляется до предела, а по позвоночнику катятся капельки пота.
Когда я думаю о том, что всё кончено — Бакурин накрывает мою руку своей ладонью и увеличивает темп.
Он хрипло дышит и смотрит так, словно в душу заглядывает. Ощущения накрывают, топят. Лихорадочное возбуждение проносится по телу и копится внизу живота. Страшно признаться, но я безумно не хочу, чтобы Андрей уходил. Ни сейчас, ни позже — ради неё.
— Пососи ещё, — требует гонщик и одновременно с этой просьбой покачивает бёдрами.
Его член проталкивается между моих губ с неконтролируемым рвением.
Горячий, напряженный и пульсирующий. Он упирается в заднюю стенку горла, а затем ещё, и ещё, вызывая знакомое беспокойство и попытку оттолкнуться.
Слёзы срываются и катятся по щекам, перед глазами – мутная пелена, а голос за дверью раздражает барабанные перепонки и теперь походит на настоящую истерику.
— Боже, да открой же ты! Слышишь?
Толчки становятся жёстче, глубже и быстрее. Я закашливаюсь и ощущаю критическую нехватку кислорода.
Бакурина же ничего не останавливает — он механически трахает мой рот с низкими будоражащими стонами до тех пор, пока я не чувствую на языке непривычный терпкий привкус, которого с каждым мгновением становится всё больше и больше.
Несколько капель стекает по подбородку и попадает на платье, а остальное я инстинктивно сглатываю.
Андрей поправляет боксёры, застёгивает молнию и пряжку ремня, возвращая меня в реальность, которая ведром ледяной воды приводит в чувство.
