— А я-то что? – тихо ворчу. – Уже не маленькая, пап. В ближайшем будущем выскочила бы замуж и упорхнула к мужу. И если бы не Ирина и ваша незапланированная беременность, остался бы ты в этом доме один.
Кажется, я успокаиваю саму себя, но плевать... Отец улыбается, Ирина воодушевляется. Это тот ответ, которого от меня ждали.
— Я тебе упорхну… — шутливо фыркает родитель. – Доучись для начала, а потом и замуж можно. За Тёмку.
Недовольно цокнув языком, встаю из-за стола и убираю за собой грязную посуду. В ушах так сильно шумит, что я перестаю слышать разговор отца и Ирины, посвященный тому, что Артём Литвин – это моя судьба.
Я скомканно прощаюсь, желаю всем доброй ночи. Поднимаюсь на второй этаж дома, где прожила целых девятнадцать лет.
Папа любил хвалиться тем, что, когда мать была на девятом месяце беременности, он в считанные недели успел выполнить объемный фронт работы, чтобы забрать меня из роддома не в малосемейную квартиру, а в купленный на последние и даже одолженные деньги дом – просторный и светлый.
До развода родителей мы называли его семейной резиденцией Меркуловых. Позже – как-то язык не поворачивался, хотя двое — это тоже семья.
Закрывшись у себя в комнате, опускаюсь на кровать и прислушиваюсь к долгожданной тишине. Через семь месяцев здесь будет иначе. Не хуже – нет. Просто не так спокойно и гладко, а может, и вовсе непривычно. Не знаю.
Уставшая после сложного насыщенного дня, приправленного появлением Андрея, я засыпаю почти без сил, не удосужившись умыться и переодеться, а просыпаюсь по звонку будильника, не сразу вспоминая, для чего его завела.
— Ты всегда так рано встаёшь? – зевая, интересуется Ирина, застав меня на кухне.
— Нет. Захотелось испечь печенье.
— Кому-то особенному?
— Что?
Я вскидываю взгляд, замечая в глазах папиной возлюбленной неподдельный интерес. Наверное, было бы неплохо найти общие точки соприкосновения. Любые, девичьи. К тому же папа был бы явно доволен.
— Я бы ни за что не проснулась в шесть утра, чтобы испечь печенье, — поясняет Ирина.
– Если только не кому-то очень важному для меня.
— К нам в центр ходит один травмированный спортсмен, — выдаю важный секрет, который никому до этого не рассказывала. – Он мне нравится. Сильно.
— М-м.
Ира садится за барную стойку, внимательно за мной наблюдая. Я откуда-то знаю, что она ничего не расскажет отцу. Эта тайна – как способ сближения для нас двоих.
— Не переживай, я – могила, — будто подтверждает мои мысли.
