Киваю, прошу пациента лечь на кушетку. Присоединяю электроды и ставлю тайминг.
Прошло два часа с того момента, как я узнала новость об операции, но до сих пор не получается переварить информацию. И, что самое главное, собраться.
— Здравствуйте, — произносит старшая, обращаясь к очередному пациенту.
Слышатся шаги, хлопок двери. Сквозняк холодит спину, поэтому я невольно содрогаюсь.
— Насколько мне известно, у вас запись к Олесе.
— Да, но я напросился к Евгении.
Медленно оборачиваюсь на знакомый голос, упираюсь взглядом в Андрея.
Не в силах сказать хотя бы слово, осматриваю его с головы и до ног. Всего.
Мне всё время не хватало смелости подняться в нашу квартиру, воспользоваться его картой или набрать выученный назубок номер. Подать хоть какой-либо сигнал. Решился он.
Старшая откашливается, деликатно выходит из кабинета. Щёки пылают, я опускаю взгляд в пол.
— Присядь, пожалуйста, — прошу тихо.
Возвращаюсь к другому пациенту, выключаю аппарат неуверенными движениями и снимаю электроды.
Андрей не реагирует на мои слова.
Застывает у стены, опускает руки в карманы. Неотрывно за мной наблюдает — я это чувствую.
Как только дверь закрывается, и мы остаёмся один на один, наконец, оборачиваюсь.
Андрей чуточку серьёзный и собранный. У него прямой взгляд, едва уловимая улыбка на губах. Он, должно быть, готовился к нашей встрече, а я никак не могу совладать с собой.
Молча подхожу ближе, закатываю рукав его курки. Рецепторы улавливают знакомые запахи, активно реагируют.
Вдоль кости идёт длинный свежий шрам.
Ровный, выпуклый.
Осторожно ощупываю каждый шов кончиками пальцев. Наклоняюсь и, наплевав на то, что нас могут увидеть, целую тёплую кожу.
— Ну ты чего, Жек? — негромко спрашивает.
В глазах собираются слёзы, изображение любимого мужчины становится размытым.
Как я вообще могла подумать, что смогу без него? Отступлюсь, исчезну? Он — моё всё. Я эгоистично хочу присутствовать в его жизни. Каждый божий день. Видеть, чувствовать и любить. Так сильно, как никого и никогда.
— Ты правда ко мне? — спрашиваю сиплым голосом.
Следует короткий утвердительный кивок. Андрей слегка усмехается, вытирая в уголках глаз мои слёзы. Затем проводит пальцами по щеке.
— Видишь, как заморочился с предлогом? Пришлось разрешить ещё раз себя разрезать.
Бакурин шутит, а я не могу даже улыбнуться. В другой раз точно бы оценила, но не сейчас.
Оля, должно быть, обидится, что я не приду сегодня на девичник. Ну и пусть. Я потом позвоню или напишу, а пока...
