Ложусь на скамью, развожу ноги шире и, взявшись за металлический гриф, приподнимаю его над грудью.
Набрав в лёгкие побольше воздуха, опускаю штангу вниз и совершаю подъём. Первый, затем второй и третий раз. Пульс учащённо отстукивает удары, ладони потеют.
Брюнетка с невозмутимым выражением лица отслеживает мою технику. Кажется, морщится, чем раздражает ещё сильнее.
Сделав десять подъёмов, возвращаю штангу на место. Поднимаюсь, смахиваю пот со лба и проклинаю себя за то, что включилась в дурацкое соревнование.
Отойдя в сторону, наблюдаю, как девушка с лёгкостью скидывает пятикилограммовые блины и вешает вместо них десятки.
Нехило, если учесть, что сам гриф весит не меньше пятнадцати.
Я скольжу взглядом по загорелому рельефному животу брюнетки, надутым и обтянутым топиком сиськам. У неё получается сделать целых пятнадцать подъёмов без передыха.
— Пожалуйста, — лучезарно улыбается, встав со скамьи и снова уступив мне место.
Наверное, стоило бы развернуться и уйти, но вместо этого я, не снимая веса, занимаю удобное положение и берусь за гриф, увеличив ширину хвата.
Подняв штангу, ощущаю, как с каждым движением слабеют мышцы.
К счастью, в этот момент подходит Андрей. Нависнув сверху, смеряет меня недовольным взглядом.
— Я сама, — цежу сквозь зубы.
— А как же.
Он подхватывает гриф ладонями, помогает мне сделать ещё пару подъёмов. Я сбиваюсь со счёта, тяжело дышу. В какой-то момент мои пальцы безвольно разжимаются. Штанга с блинами не падает мне на грудь, а зависает в воздухе.
— Сложно, Жек? — обеспокоенно спрашивает Андрей.
— Нет.
— Завтра придёшь?
— Да!
— Пиздец, ты упрямая.
* * *Спустя полчаса мы занимаем круглый столик на летней площадке у местного ресторана. Погода к этому времени налаживается, дождь заканчивается, а солнце слабо пробирается из-за густых серых туч.
Официант приносит меню, рекомендует завтраки. Приняв заказ, удаляется на кухню."
"Первое время после возвращения из отпуска я страшно боялась выходить в люди. Тем более в этом районе Андрея хорошо знали. После переезда он жил здесь с отцом не один год — до тех пор, пока не женился.
Я ждала осуждения, опасалась реакции на наше появление. Бакурин же демонстрировал удивительную стойкость и равнодушие к мыслям и чувствам окружающих. Он не боялся показывать меня как свой выбор. Не должна была бояться и я.
— Теперь понимаю, почему ты не горел желанием брать меня с собой в тренажёрный зал, — произношу, попивая цитрусовый лимонад. — Вокруг тебя вьется столько девчонок.
— Не замечал.
