Затем открывает переднюю пассажирскую дверь и невозмутимо меня спрашивает:
— Едем?
Я в третий раз прощаюсь с домашними и быстро, пока ничего не изменилось, юркаю в прохладный салон.
Автомобиль плавно трогается с места и едет по узкой дороге между высокими красивыми особняками. Когда отец и Ирина пропадают из виду, я, наконец, выдыхаю.
— Что он тебе сказал? – интересуюсь у Бакурина.
— Думаю, мне не обязательно пересказывать разговор, который предполагался конфиденциальным.
— Можно хотя бы малюсенький спойлер?
Андрей косится в мою сторону, усмехается.
Напряжение, которое до сих пор висело в воздухе, сразу же растворяется.
— Просил быть с тобой осторожным и не обижать. Поздно спохватился, в общем.
— Почему?
— Потому что уже обижал и был неосторожным. Срывался, издевался. Наверное, будь у меня дочь – я бы такому её мужику ещё и втащил.
Я громко смеюсь в ответ.
— Значит, разговор прошёл лучше, чем мог бы.
— Определённо.
Атмосфера разряжается. Снова появляются лёгкость и кураж. Я всячески пытаюсь оправдать действия Андрея, а он продолжает настаивать на том, что часто вёл себя как мудак.
Начиная с самого первого дня знакомства.
— Ты хотел бы иметь детей? – спрашиваю, хотя и так знаю ответ, потому что однажды случайно подслушала его у двери палаты.
— Да, очень. Минимум двоих, а лучше троих.
— Ого. Я бы очень хотела тебе родить. Первую – обязательно девочку.
Бакурин качает головой, но при этом в его настроении нет и капли категоричности.
— Не щадишь меня, Жека. Твой отец тогда точно меня прикончит.
— Позлится и простит. Он отходчивый.
Андрей накрывает мою руку своей, сплетает наши пальцы. Затем подносит к губам и нежно целует. В груди всё расцветает, трепещет. Это ещё не любовь — его ко мне, но что-то очень схожее и близкое.
— Давай начнём хотя бы со свидания, — предлагает Бакурин. — Выберешь ресторан? Я приглашаю.
Глава 47
— Жек, ты уверена, что хочешь со мной? — спрашивает Андрей.
Сладко потянувшись, поднимаюсь с постели. Если начистоту, то раньше я сильно злилась, когда кто-то звал меня Жекой.
Из-за этого долго не любила и не принимала своё имя, которым меня нарекли в честь, блин, маминого отца. Подруги давно имели чёткие установки, как делать нельзя. Родные тоже. И только из уст Бакурина «Жека» звучит вовсе не обидно и ни капли не по-мальчишески. Наоборот, особенно трогательно и даже сексуально.
— На улице идёт дождь, — снова предупреждает мой гонщик.
Я подхожу к окну, отодвигаю тюль и невольно содрогаюсь от открывшейся картины.
