– Похоже, искать никого не придётся, – кардиолог хмурится, глядя на подходящего к нам Павла Юрьевича.
– Антон Сергеевич, у меня к вам разговор, – главный смотрит на Антона, потом на меня. – По поводу вашего увольнения с предыдущего места работы.
Чувствую, как мужчина рядом со мной каменеет.
– Хорошо, – кивает ровно. – Я готов ответить на все вопросы, если нужно.
Павел Юрьевич бросает взгляд на меня, но я с вызовом смотрю на него.
– Я в курсе ситуации, – говорю твёрдо, придвигаясь поближе к Антону.
– Ясно, – главный вдруг усмехается, улыбается мне.
– Не смотрите на меня, как на врага народа, Алёна. И не думайте, что я собираюсь верить непонятным слухам и избавляться от отличного специалиста."
"– А…. раз уж мы всё равно тут все в курсе, можно спросить, откуда взялись слухи? – уточняю, прищурившись.
– Это неважно, – отмахивается Павел Юрьевич. – Пойдёмте, Антон Сергеевич?
– Да, – Антон кидает взгляд на меня. – Езжай с Вовой. Я позвоню, хорошо?
– Ладно, – киваю и, проследив за мужчинами взглядом, иду к регистратуре.
– Вов, – обращаюсь к мальчику, который тут же встаёт, – мне сейчас придётся учить тебя очень плохим вещам. Как врать бабушке.
– Этому меня учить не нужно, – ухмыляется мальчик.
– Да уж, действительно, чего это я, – усмехаюсь и качаю головой. – Ну тогда, значит, мы обсудим, как будем врать ей вместе.
Врать Варваре Андреевне нам приходится долго. Бабушка у Вовы – товарищ подозрительный. Но вроде бы всё-таки удаётся её убедить.
– И что, прямо совсем ничего платить не надо за это будет? – в конце концов, видимо, уже сдавшись, уточняет в последний раз.
– Нет, Варвара Андреевна, – уверенно качаю головой. – Дорогу, самое дорогое, оплачивают организаторы конкурса молодых талантливых исполнителей. А питание им там предоставят, их же поселят в гостинице. Простой, почти как общежитие, – добавляю быстро. – И еда, конечно, не то чтобы прямо такая уж разнообразная, но…
– Ох, господи, вот уж из-за этого-то не переживайте, – бабушка строго смотрит на Вову, появившегося в комнате.
– Будешь есть, что дают! Не до капризов!
– Когда я капризничал? – возмущается ребёнок.
– Никогда, – пожилая женщина смягчается, кивает одобрительно, – я тобой очень горжусь!
У меня к горлу поднимается комок.
Господи, пожалуйста, пусть всё это будет ошибкой!
Возношу короткую, но горячую молитву куда-то туда, вверх, и стараюсь не выдать выражением лица, насколько мне не по себе.
– Ладно, ты иди, собирайся, – бабушка отправляет мальчика к себе.
