Тёмный, немного безумный, когда мужчина потерял над собой контроль. И мне не удаётся выкинуть из головы мысль: а насколько хорошо я его вообще знаю? Что с ним произошло за последние годы? Или даже не годы, а месяцы?
– Слушай, я.… может, всё-таки домой пойду, – неуверенно говорит Антон, когда мы оказываемся у моего подъезда. – Мать не хочется нервировать.
– Как хочешь, – качаю головой, вытягиваю шею, смотрю на окна его квартиры. – Она, кажется, ещё не спит.
– Чёрт, – вполголоса ругается мужчина, сдвинувшись и тоже увидев, что на кухне его квартиры горит свет.
– Ну напиши ей, что тебя попросили остаться подежурить, – пожимаю плечами. – Поднимешься ко мне, я тебе руку обработаю, подождёшь, пока она заснёт и вернёшься домой.
– Слушай, ёжик, а ты, оказывается, не такая уж правильная девочка, – вдруг фыркает Антон. – Так быстро оправдания придумать…"
"Закатываю глаза. У меня вообще-то есть опыт, только о нём никто не знает.
– Только не надо думать, что я так уж хочу затащить тебя к себе, – поджимаю губы. – Решай сам, на какую тему твоя мать будет скандалить больше – из-за разбитой руки или из-за того, что не пришёл вовремя.
– Я от нее перееду в ближайшее время, – зачем-то сообщает мне мужчина.
– Я, знаешь ли, не удивлена, – пожимаю плечами. – Ну так что, ты идёшь? А то я замёрзла стоять.
– Да, пойдём. Спасибо, кстати, – добавляет Антон, спохватившись.
Отмахиваюсь и иду к подъезду.
– Привет, мое солнышко! – зайдя в квартире, подхватываю на руки мяукающую Лиру. – Проходи, – киваю мужчине и со вздохом облегчения скидываю обувь.
– Сейчас я Лиру покормлю и помогу тебе.
– Если аптечку дашь, я сам обработаю, – говорит мне вслед Антон.
– Как хочешь, – пожимаю плечами, отпускаю кошку и достаю из шкафчика коробку со всякими лекарствами.
Пока выкладываю Лире паштет, кардиолог достает перекись водорода и вату и начинает, морщась, промывать ссадины.
– Давай сюда, – помыв руки, отбираю у него пузырёк. – Приподними руку, у тебя вот здесь сбоку ещё осталось.
– Спасибо, – выдыхает Антон и тут же снова шипит.
– Ай, чёрт, щиплет!
– Чуть-чуть осталось. Вот и всё, – выбрасываю использованную ватку, дую на болячку и тут же смущаюсь. – Извини, привычка, с детьми работаю, а у них вечно то ссадины, то царапки…
– Да ничего, – мужчина бросает на меня взгляд искоса и откидывается на стену.
Мы молчим некоторое время, а потом он спрашивает:
– Ты как?
– Я? – обхватываю себя руками и только сейчас понимаю, что меня начинает отпускать. Колени слабеют, опускаюсь на стул.
