"
"Споры между дирижером и первой скрипкой оркестра – дело, в общем-то, житейское. Оба считают себя самыми главными. Но если учесть, что на двоих им уже давно перевалило за сто сорок лет, можно представить, какие формы приобретает их противостояние.
Моя проблема в том, что я – помощник концертмейстера. То есть первой скрипки – того скрипача, с которым дирижер в начале концерта здоровается за руку, даже если за пять минут до этого они собачились за сценой. А я сижу слева от него за пультом или пюпитром – так называется та хлипкая одноногая конструкция, на которую мы ставим ноты.
Для молодой скрипачки всего три года как из консерватории – нехилая карьера, между прочим! Потому что именно я в случае чего заменяю первую скрипку! А ещё я ученица Иосифа Давидовича. Той самой первой скрипки. Или того самого? А Пал Петрович – наш дирижер и тоже скрипач – преподавал у меня дирижирование в музыкальном училище.
И крайней в их спорах, если не успеваю вовремя сбежать, тоже всё время оказываюсь я!
Разговор на повышенных тонах доносится до меня уже на подходе к оркестровой яме.
– Ну чего там? – шепотом спрашиваю у Толика, нашего гобоиста.
– Как всегда, – мученически вздыхает тот. – А мне ещё дочку из школы забрать надо!
Весь оркестр рассосался кто куда и не торопится внутрь – никому не хочется случайно оказаться виноватым в том, что переписчик, который пару сотен лет назад переписывал ноты композитора для печати, торопился и поставил какую-нибудь закорючку не там, где надо. Зато все двести лет первым скрипкам есть, чем заняться – например, до хрипоты спорить с дирижерами, как именно эту закорючку следует играть.
– Вы, Иосиф Давидович, здравый смысл-то подключите!
– Здравый смысл, Павел Петрович, тут не работает – вы же за пультом стоите!
– Ну так вселенскую глупость тогда используйте! У вас запас наверняка найдётся!
– Не смею возражать вам, маэстро, вы в этом первый!
– Да я с вами уже дирижировать разучился… где оркестр? Оркестр где, я вас спрашиваю? Репетиция давно, можно сказать, идёт, а яма пуста!
– Могильная, – хмыкает мне на ухо Толя.
Я поворачиваюсь к нему и киваю, подталкивая к двери.
– Коллеги! – шиплю суфлёрским шёпотом. – Вылезаем быстро! Ноги в руки, смычки в зубы, бегом!
– Ага, а духовые пусть в это время берут в рот, – язвит Толик.
– Тьфу на тебя, пошляк! Вперед, ты у нас главный, иди давай, дуй головой свою ля.*
– Смотри, чтоб два наших мастодонта тебя не услышали, – оборачивается ко мне гобоист. – Каждый из них знает, что главный – он.
