Ну и параллельно мы обсуждаем с ним планы двух научных статей, которые как раз позволят мне выйти на финишную прямую со своей диссертацией.
– А на меня у тебя время будет? – ворчит Антон в один из вечеров, когда я прошу его подождать, пока закончу черновик статьи, чтобы отправить его научруку.
– Пять минут, любимый… нет, десять! И я вся твоя! – от его поцелуев сзади в шею по коже бегут мурашки.
– Бо-о-оже, жена-музыкант и учёный – горе в семье! – стонет мужчина, падая на диван.
– Я не жена, а невеста, – откликаюсь рассеянно, перепроверяя данные.
– Только потому, что я давал тебе время привыкнуть к этой мысли. А то давно уже была бы женой!
– Всё! – объявляю спустя пару минут, отправив письмо. – Я закончила!
– Ну наконец-то! Иди сюда! – Антон чуть ли не вытаскивает меня из-за стола, перехватывает и, донеся до кровати, роняет на нее, а сам устраивается сверху.
– Господин кардиолог, вы совершенно не следите за состоянием моего сердца, – шучу, смеясь и ахая под его поцелуями.
– А что там с твоим сердцем? – он дёргает в разные стороны полы моей блузки, прижимается губами к груди.
– Ну вы только послушайте, как оно колотится! Это всё ваша вина! – прижимаю его голову к себе, сходя с ума от покалывающей кожу проступившей к вечеру на его подбородке щетины.
– Кажется, мне нужно провести полный осмотр, да? – Антон прищуривается, медленно ведя пальцами от моей шеи вниз. – Перкуссия, пальпация, аускультация…
У меня непроизвольно вырывается стон.
– Как ты сексуально это произносишь, просто сил нет! – выдыхаю ему в губы.
– Учти, если ты говоришь такое же своим пациенткам…
– Только тебе, моя ревнивая скрипачка, – мужчина усмехается. – Только тебе. Всегда.
Я закидываю руки ему за шею и растворяюсь под его поцелуями, встрепенувшись только один раз.
Когда Антон придавливает меня к кровати и останавливается буквально за секунду до.
– Я люблю тебя! И хочу ребёнка от тебя! – вибрирующий от эмоций и напряжения голос отдаётся во всём теле, сжатом, как тугая пружина, готовом взорваться.
– Антон… – обхватываю его руками и ногами, вжимаясь в крепкий торс.
– Люблю тебя! – он срывается в движение, тяжело дыша и так прижимая к себе, что становится одновременно невероятно хорошо и чуточку даже больно.
И я зажмуриваюсь, утыкаясь ему в плечо и ловя ртом воздух от удовольствия, растекающегося по телу.
– Ты серьёзно хочешь ребёнка? – спрашиваю его тихо, когда дыхание успокаивается, но мы продолжаем лежать, тесно переплетясь и не отпуская друг друга.
