Единственное, что меня по-настоящему порадовало – это скупой кивок дирижёра после выступления и его слова: «Чистая работа».
От Пал Петровича это была невероятная похвала.
А ещё – такое восхищение в глазах Антона, какого я никогда не видела. И его заставившее улыбнуться признание мне на ухо:
– Я теперь, кажется, понял, что такого особенного в классической музыке.
Ученики в музыкалке ушли на длинные выходные, бабаня продолжает упорно ходить к Иосифу Давидовичу и носить ему домашние бульоны и паровые котлеты, хоть мой учитель и ворчит, что нечего с ним нянчиться.
Антон не стал скрывать от меня, что так или иначе – но старому скрипачу осталось немного. Его, конечно, подлечат сейчас… И даст бог, у него впереди будет ещё пара лет, а может быть, и больше. Но вряд ли намного.
Сам Иосиф Давидович отнёсся ко всему философски. Когда врачи пытались, по его словам, «навешать ему лапшу на уши», он только вздыхал и смотрел на них укоризненно, как только умеет старый еврей, – и в конце концов главврач вместе с Антоном сдались и просто честно рассказали ему о прогнозе.
На что старик только пожал плечами, усмехнулся и ответил словами из Рэя Брэдбери, слегка переиначив их: «Я на своём веку отведал каждого блюда и сыграл каждую мелодию – только один пирог осталось попробовать и одну песню спеть. По правде говоря, мне даже интересно. Я ничего не собираюсь упустить, надо вкусить и от смерти».
Я потом подсовываю Антону «Вино из одуванчиков», и он читает книгу весь вечер, не отрываясь, закинув мои ноги себе на колени и рассеянно поглаживая.
А захлопнув, сообщает:
– Нас с тобой ждёт отличное лето, ёжик!
– Думаешь?
– Уверен!
И вот мы в самолёте. И я очень боюсь по приезду услышать от пока незнакомого мне Дмитрия, что прогноз у Вовы плохой.
– Он бы сказал об этом сразу, – качает головой Антон, когда я высказываю ему свои опасения. – Раз ждёт на разговор, значит, всё не так страшно.
Столица встречает нас шумом, толпой людей в аэропорту и любимым мной запахом метро. Я специально прошу Антона не вызывать такси от отеля до больницы, а добраться общественным транспортом.
В отделении гематологии, куда мы приезжаем, ужасно тихо. Я, вцепившись в руку жениха, иду за ним, оглядываясь по сторонам.
– Не дёргайся так, – просит меня мужчина, открывая дверь кабинета.
– О, ну наконец! – врач, сидящий за столом и пишущий что-то, поднимает голову и встаёт. – Рад тебя видеть. А это, я так понимаю, твоя невеста?"
"– Привет, – Антон крепко сжимает протянутую ладонь. – Да, это Алёна.
