Он уже прочитал ей одну, когда она вернулась домой с Виктором после похищения, естественно, поставив ей в вину собственное пленение и потерю девственности.
– Сегодня мне пришлось убрать твоего телохранителя, – сообщил папа, глядя ей в глаза.
– Какого именно? – скучающе спросила она. – У меня их много.
– Того, кто видел в здании, в котором ты находилась, Теодоро Гвидиче.
Это была ловушка. Он давал ей шанс притвориться, словно они не виделись и присутствие Тео там же, где находилась она – простое совпадение.
Но Эвелин даже не думала отрицать правду, зная, что это его не обманет.
– В таком случае, ты убил самого лучшего телохранителя из тех, кто наблюдал за мной, – сказала она. – Потому что остальные, даже не заметили Гвидиче.
– Не играй со мной, – предупредил отец. – Еще одна встреча с ним и ты больше никогда не увидишь ее.
Ее – это Линни. Он всегда угрожал ей Линни, словно ни одна из них ничего не значила для него. Называя Эвелин именем сестры, папа постоянно напоминал ей, ради кого стоит подчиняться его приказам и забыть о своей индивидуальности.
– Я не могу контролировать действия Гвидиче, – сухо заметила она. – Мне меньше всего хочется видеть его, но он сам преследует меня. Разве ты ничего не можешь предпринять?
– Не могу и ты прекрасно это знаешь, Линни. Если сейчас его найдут мертвым, подозрение сразу же падет на Виктора или меня. Мы не можем пока позволить себе открытую войну с итальянцами.
– А я не могу контролировать Тео Гвидиче, – парировала она. – Что же нам остается делать?
Эвелин знала, что он что-то задумал.
Слишком знаком ей был этот блеск в его глазах. Несмотря на его выдержку, она слишком хорошо изучила своего отца, чтобы не заметить это.
– Тебе придется сократить свои выходы из дома, – сообщил он. – Отныне, я лично буду следить за твоим расписанием. Но ты будешь рада узнать, что долго это не продлится. Виктор скорректировал свои планы и через две недели возвращается в Нью-Йорк. Вы поженитесь сразу после его приезда.
– Отличная новость, – фальшиво улыбнулась она, чувствуя, как дрожат пальцы от напряжения.
Эвелин сжала их в кулак, радуясь тому, что голос не дрогнул, и с облегчением выдохнула, когда отец махнул рукой, показывая, что аудиенция окончена. Встав, она направилась к выходу выверенной походкой, и так же спокойно поднялась в свою спальню, направляясь прямиком к ванной, где точно не было камер видеонаблюдения, которые установили в ее спальне и гардеробной после похищения.
