Дверь была распахнута настежь, а на него с вызовом на лице смотрел Умберто Рамирес, держа девчонку перед собой и приставив пистолет к ее виску.
– Я не брошу оружие, так что стреляй в нее и готовься к смерти, – прежде чем тот успел открыть рот, спокойно сказал Тео.
– Я знаю, что ты пришел за ней, – нервно засмеялся Рамирес. – Моя смерть сама по себе невыгодна для тебя, Тео.
– Твоя смерть – моя единственная цель, Умберто, – усмехнулся он, и, переведя взгляд на Эвелин, подмигнул ей.
В тот же момент девушка ударила по руке, держащей пистолет у ее головы, изворачиваясь и всаживая карманный нож в шею Рамиреса.
Тео завершил дело, всадив ему пулю в лоб.
Эвелин завизжала, когда на нее брызнула кровь.
– Идиот, ты не мог подождать пока я отойду? – возмущенно закричала девчонка и Тео не сдержал удовлетворенной улыбки.
Она действительно являлась хладнокровной штучкой и это не могло не восхищать. О том, что Эвелин Петров убьет себя, как он и советовал, Тео не беспокоился. Она была сумасшедшей сукой с дикой жаждой жизни и вряд ли так просто сдалась бы.
Даже перед лицом пыток.
– Пойдем, – бросил он, разворачиваясь. – Эта яхта скоро затонет.
Проходя мимо каюты, где запер шлюх, он остановился и открыл замок. Правила Викензо все еще были в его голове нерушимой установкой и этот поступок был автоматическим. Девчонка молча шла за ним, пытаясь оттереть кровь каким-то клочком ткани.
– Ты умеешь плавать? – поднимаясь по лестнице наверх, спросил он.
– Да.
– Доберемся вплавь до большой лодки и на ней уже до берега, – сказал он, имея в виду одну из лодок вдали, на которых к «Алфее» приплыли солдаты Рамиреса.
– Далековато, – только и сказала она, но как только он нырнул с кормы, последовала за ним в воду.
* * *Раздобыть машину на берегу было не сложно, но вот добраться до места…
Тео отправил брату координаты и получил в ответ время, когда их будет ожидать самолет. Все его инстинкты сопротивлялись идее вернуться туда, где ждала только смерть, но он не мог позволить Вивиане пострадать.
Она была хрупкой. Ребенок, нуждающийся в защите. Ее безопасность всегда была под номером один в списке его приоритетов, включая собственную жизнь, но он глупо посчитал, что Викензо сумеет ее уберечь.
Когда она родилась, Тео уже приступил к обучению в суровой школе жизни их отца. Он был поглощен ненавистью, и, чем больше боли ему причиняли, тем больше он давал в ответ. Викензо начали обучать намного позже и он наивно считал, что Тео пока не трогают.
