Эвелин замерла на месте, затаив дыхание. Недавнее возбуждение начало возвращаться от этих легких поглаживаний. Прикосновения, которые раньше были ей недоступны, волновали разум и чувства. Конечно, все дело было в запретности того, что происходит. На месте Тео Гвидиче мог оказаться любой мужчина и она реагировала бы так же, ведь такие интимные вещи в ее жизни происходили впервые и дело было только в этом, а не в том, что она находила своего похитителя привлекательным.
– Мой отец придерживался мнения, что женщина должна быть не испорченной и целомудренной, следовательно, секс для нее только обязанность и если она получает удовольствие от него, то является просто последней мразью.
Эвелин не понимала, почему его потянуло на откровения, но внимательно слушала. У этого рассказа наверняка есть цель, потому что Тео был не из тех, кого тянет на разговоры о личном.
– Я начал в тринадцать. И в последующие два года просто тупо трахал тех шлюх, за которых мог заплатить. Когда они изображали удовольствие, меня это злило и я брался за нож.
Крошечные кровоточащие порезы на женском теле действовали на меня, как наркотик. Когда отец умер и Доном стал Викензо, они начали жаловаться. Я думал, что он накажет меня, но Викензо вместо этого просто прочитал мне длинную лекцию. И именно он научил меня тому, что от чужого удовольствия можно получить не меньшее удовлетворение, чем от боли. Ведь и то, и другое являются эмоциями, которые выражаются ярче всего. А я очень люблю яркие эмоции.
У Эвелин кровь застыла в жилах. Тео хотел ее порезать, вот к чему шел этот разговор. Она незаметно начала осматриваться, ища ножи."
"– Ты собираешься делать со мной то же, что и с теми шлюхами? – спросила девушка, не показывая своего страха, но он не мог не почувствовать ее бешено колотящееся сердце, ведь его ладонь лежала на ее ребрах.
Тео посмотрел ей в глаза и прикусил губу с озорным огоньком в глазах. В следующее мгновение, на ее левую грудь неожиданно опустился шлепок и она взвизгнула от изумления и боли.
В глазах выступили слезы, а сосок начало жечь, но не прошло и пары секунд, как жгучее ощущение уступило место теплу, которое распространилось до низа живота, заставляя ее клитор пульсировать, а тело выделять влагу. Эвелин приоткрыла рот, прерывисто дыша, и уставилась на Тео широко раскрытыми глазами.
– Я научился совмещать боль с наслаждением, – шепнул он прямо в ее губы, прежде чем прикусить нижнюю и всосать ее в свой рот.
