Все, без исключения, подруги Эвелин готовы были отдать что угодно, лишь бы хоть раз побывать в его постели, однако, Тео всегда встречался с женщинами постарше и ни у одной девушки младше тридцати не было не единого шанса. Теперь, глядя в его холодные голубые глаза, Эвелин не видела в них той привлекательности, о которой болтали его воздыхательницы. Его улыбка пугала ее до смерти, и даже ямочки на щеках не смягчали ее. Эти пресловутые ямочки Тео Гвидиче…
А он ведь действительно был главным героем ее мечтаний.
Эвелин не раз представляла, что набирается смелости подойти к врагу своего жениха и лично познакомиться с ним на одной из вечеринок. В ее фантазиях, он чувствовал то же притяжение, которое тянуло ее к нему, и, уведя ее от охраны, жестко трахал в кладовке или туалете, после чего уходил, подарив ей небрежную усмешку. На следующем великосветском приеме все повторялось снова и их ночной роман набирал обороты, плавно перетекая во что-то большее, пока он – ее очаровательный принц, не бросал вызов Виктору и не объявлял ее своей.
Глупые фантазии для девушки вроде нее, но Эвелин действительно ненавидела Виктора, и, у нее не было реального примера мужчины, к которому можно испытывать чувства, а Тео был мечтой многих.
Эвелин хотела его, потому что он был недостижимым. Она хотела владеть им, чтобы взять верх над всеми глупышками, которые пускали по нему слюни. Хотела выйти победительницей в этой игре и получить вожделенный всеми приз.
Кто же знал, что этот приз окажется бракованным, а ее желание – самоубийственным…
* * *Самое ужасное, что могло с ней произойти в плену – это месячные. Эвелин всегда переживала их очень болезненно. Наверное, по десятибалльной шкале самой сильной боли, которую она испытывала в жизни – на отметке девять. Даже член Гвидиче, безжалостно протаранивший ее девственное влагалище принес боли не больше, чем на пять баллов. Эвелин и мысли не допустила о том, чтобы относиться к этому, как к насилию.
Примерять на себя роль жертвы – прямой путь к жалости к себе и душевной боли. Она достаточно долго готовила себя к подобному, хотя и предполагалось, что это сделает, в конце концов, Терехов, но в чем разница между ним и Тео Гвидиче? Никакой."
"Эвелин отпустила первоначальную панику и взяла себя в руки, четко анализируя ситуацию и понимая, что путей отступления нет.
