Вдруг мне пришло осознание того, что жизнь моей малышки такая хрупкая. Я должен еще лучше её оберегать. Особенно, когда в ней растут наши дети. Сейчас она такая уязвимая, что я подметил себе пункт: перенести, как можно больше работы домой. Я должен быть всегда рядом с женой. Я должен знать где она, что делает. Одна мысль нахождения того, что я буду находиться вдали от моей крошки, разрывает меня на куски. Медленно и мучительно.
Я начал еще более внимательно следить за каждым движение своей беременной крошки. Вдруг она не так поставит ногу и упадет? Поскользнётся или споткнётся?
Прижав её к себе за талию, повел внутрь больницы.
Мы поднялись на знакомый уже этаж. Около дверей Рябиной стояло двое охранников, которых я поставил на всякий случай. У старого друга тоже хватало врагов. Кто-то бы по любому решил бы вернуть должок Матвею через его жену.
— Можно? — постучав, Сонечка приоткрыла дверь, и заглянула внутрь.
— Конечно.
Зайдя в палату, я заметил, что Надя сидела на кровати, поглаживая свой живот.
Если у неё с одним ребенком он так раздулся, что будет с моей девочкой? И думать страшно об этом. А разве два ребенка способны поместиться в маленьком теле моей крошки? Чёрт, я становлюсь параноиком. Когда мы шли по коридору, то я заметил кабинет психолога. Мысль о походе к нему начали зарождаться в моей голове намного чаще, чем бизнес идеи.
Кстати по поводу работы; я послал её к херам. С появлением Сони я не могу нормально мыслить и даже нормально жить. Я и не живу вовсе, когда не нахожусь рядом со своей женой.
Попов скорее всего мечтает меня кокнуть, потому что вся нагрузка ушла на него. Да и чёрт с ним. Он хотел власть — он её получил. Пусть не полноправную, но меня это не ебёт.
— Через два дня, если не начну рожать, то будут вызывать роды.
Я присел на диван, и только изредка вслушиваясь в женский разговор.
— Уши греешь? — бросила мне Надя.
Она побаивалась меня, но видимо просекла фишку, что рядом с Соней, я не смогу показать свою темную сторону.
— Нельзя? — изогнул я бровь, смотря на неё.
— В последней раз, когда я оставил вас одних; мне пришлось успокаивать свою жену. Больше я этого не допущу.
Надя нахмурилась, но больше со мной не спорила, направив всё внимание на Соню. Они болтали о всякой фигне, которая мне была не интересна, но приходилось вникать в каждую тему, чтобы успеть уловить нотки агрессии в сторону моей малышки. Пока Надя держала язык за зубами и лишнего не позволяла своему рту. Она мудрая женщина, хоть и вредная.
