В зале находился лишь мой отец, который аплодировал. Возле двери стояло еще двое охранников, но они были сосредоточены на своей работе.
— Поздравляю вас, мои родные, — подошёл к нам папа, обнимая.
Мы расстались с отцом сразу же после церемонии. Наши пути разошлись там, когда я взяла фамилию: «Ярова». Теперь у меня своя семья. И эта мысль воодушевляла, но в тоже время пугала. В восемнадцать лет я вышла замуж. Такого поворота событий и представить себе не могла.
Руслан усадил меня в автомобиль, а позже сел рядом со мной.
На этот раз машину вёл водитель, а не он сам. Мужчина притянула меня за талию к себе и носом потёрся об скулу. Позже я почувствовала его губы, которые начали покрывать полностью моё лицо. Бросив взгляд на водителя, поняла, что он полностью сосредоточен на дороге.
Руслан взял меня за подбородок и заставил посмотреть на него.
— Теперь, малышка, ты только моя. И смотреть будешь только на меня.
Глава 26
Доехав до дома, Руслан подхватил меня на руки и занёс в дом. Распахнув дверь ногой, он вошёл в комнату и посадил меня на кровать.
Мой взгляд упал на его промежность — он уже был возбужден. Внутренности мои сжались от предстоящего события. Мой муж хотел меня, и сегодня всё точно произойдёт. Он смотрел на меня сверху вниз, и в его глазах мерцал голод.
Руслан толкнул меня, и я упала на спину. Он забрался сверху, нашел мои губы своими, и начал их жадно терзать, погружая свой язык всё глубже. Я растаяла под его умелым ртом, расслабляясь. Но тут Руслан оторвался от моих губ и привстав, ухватился за платье, разорвав его на две части.
Я ахнула от удивления и рефлекторно прикрыла оголенную грудь.
— Соня, — недовольно прохрипел муж.
Я убрала руки, положив ладони по бокам на одеяло. Он дернул платье и стащил его вниз, оставляя меня в одних трусиках.
Руслан наклонился и захватил мой сосок ртом, а рукой начал мять мою вторую грудь. Его зубы на моей нежной коже доставляли некую боль, смешанную с блаженством.
Мужчина отстранился, взглянул мне в лицо, которое уже пылало от смущения.
— Теперь ты от меня никуда не денешься.
Он не дал мне даже понять, что произнес и двинулся ниже, раздвинув руками мои ноги и пристроившись между ними. Заскользив горячим языком по складкам поверх трусиков, он вырвал из меня стон. Мужской рот был горячим и ненасытным, но вскоре ему надоела ткань, что разделяла его от меня. Он стянул с меня трусики, и отпрянув от меня, избавился от своей одежды. Дикий голод на его лице вызвал у меня всплеск страха.
— Ты вся моя.
