Кажется, отец всё понял… Но пути назад уже нет…
- Сегодня, - признаюсь я, разглядывая свои ногти.
- Спала с ним? – вопрос отца кажется безразличным, но я замечаю, что его лицо побелело от гнева.
- Это не твоё дело! – выпаливаю.
- Значит, да. – его кулак с треском опускается на стол. Потом он делает быстрый шаг в мою сторону и с размаху ударяет меня по щеке раскрытой ладонь. В ужасе забываю, как дышать. Поражённо смотрю на отца, прижимая к горящей щеке руку.
– КАРЕН! – вздрагиваю, начиная пятиться к двери.
Отец дышит так тяжело, что я начинаю беспокоиться за его психическое здоровье. – МОЯ ДОЧЬ ШЛЮХА! ЛЕГЛА ПОД ЭТОГО УБЛЮДКА! НАКАНУНЕ ВЫБОРОВ!
- Папа… - лепечу в ответ я, пытаясь сдержать истерические рыдания. – Никто… никто о нас не знает…
Отец продолжает кричать, обзывая меня, но стойко я сношу все оскорбления, продолжая держаться за пылающую огнём кожу. Знаю: сейчас Вейну может помочь только мой отец…
- Прошу тебя… - к горлу подступают рыдания.
– Я тебя умоляю…
Не зная, чтобы ещё предпринять, я опускаюсь перед ним на колени, в отчаянии хватаясь за его штаны...
- Прошу! Помоги ему! Пожалуйста…
Отец замолкает на полуслове.
- Встань, - хрипло приказывает он.
- Нет! Не встану, пока ты не пообещаешь!
Отец замолкает. Трясущейся от гнева рукой он наливает себе стакан воды из прозрачного графина.
- Ты вернёшься в Париж. В самое ближайшее время. И забудешь этого… Вейна, - он буквально выплёвывает его имя.
– Обещай мне.
- Хорошо… хорошо, папа! – чуть ли не кричу я в ответ. – Я тебе обещаю!
Отец делает несколько больших глотков.
- Ладно, - он отворачивается от меня, доставая из кармана смартфон. – И к врачу сходи. Мало ли что ты могла от него подцепить.
Я проглатываю обиду, горечь и неудобство. Поднимаюсь с колен и, не говоря больше ни слова, спешу покинуть ненавистный кабинет…
Глава 24
Карен"
"Продолжаю пялиться в потолок. Несмотря на дикую усталость, сон ко мне так и не идёт.
Глаза уже щиплет от высохших слёз. Да, спустя несколько часов они, наконец-то закончились…
Зато в ушах продолжает шуметь. Кожа на щеке уже не горит… Я вообще почти ничего не чувству, кроме постоянного беспокойства за жизнь того бедняги с дороги и дальнейшей судьбы Вейна.
За окном уже во всю светит солнце. Его лучи настойчиво пробиваются через плотные шторы, вытесняя уютный полумрак комнаты.
