Я трачу на его поддержание какое-то количество живительной силы… Но её слишком мало, чтобы вернуть мою девочку к жизни… Мне было нужно больше — гораздо больше. Поэтому…
Синицын закашлялся.
— Поэтому я собирал жизнь с пациентов «Тихого места». Тайно, на протяжении последних десяти месяцев… Проник туда, внёс… Определённые изменения в конструкцию барокамер — и время от времени наведывался, чтобы забрать то, что они собирали.
Но теперь… Ты разрушил накопитель…
Колдун повернулся к дереву, пробившему потолок подвала, затем посмотрел на раздолбанную барокамеру.
— А повторить всё это, как я подозреваю, ты мне не дашь…
Я ошеломлённо смотрел на девушку — на её золотистые локоны, на сложенные на животе руки и закрытые глаза…
— Нет, не дам, — я был вынужден признаться в этом, — Потому что ваше проклятье не просто собирает крупицы чужих жизней.
Оно укореняется в искре, и существует там самостоятельно. Его не вытравить — я пробовал, и поверьте, у меня богатый опыт по этой части.
— Это невозможно, — нахмурился Синицын, — Проклятье функционирует только во время работы барокамеры, и вообще не должно взаимодействовать с искрой!
— И тем не менее — это так. Возможно, вы допустили ошибку, внеся в артефакты изменения…
— Исключено! Я создал эти камеры, и…
— Повторюсь, — я перебил колдуна, — И тем не менее — это так.
В данный момент это пролятье живёт во мне, и без его чёткой структуры я не могу от него избавиться. Именно поэтому и отыскал вас.
— Мне… Мне нужно подумать.
— У вас нет времени думать, — жёстко отрезал я, — Завтра утром мне нужно быть в «Тихом месте». Вы дадите мне всю структуру проклятья, чтобы я мог избавиться от него и вытравить из барокамер.
— Намереваетесь разобраться в столь сложной материи за несколько часов⁈ Ха!
— О, вы удивитесь, на что я способен, господин Синицын! — криво усмехнулся я, — Прошу, давайте оставим полемику. Мне очень жаль, что ваша дочь погибла, и что с вами обошлись таким мерзким образом… Правда жаль.
